Обложка  

Р.И. Каргабекова,

магистр искусствоведения,

старший научный сотрудник отдела изобразительного искусства

Института литературы и искусства им. М.О.Ауэзова  МОН РК

 

Частные наблюдения и открытия,

сделанные в ходе комплексных экспедиций

по Монголии в 2010-2011 годах

Здравствуйте уважаемые друзья! Мой доклад должен был быть посвящен частным наблюдениям, сделанным во время первой в 2010 году и второй, спустя два года, комплексных экспедиций по изучению материальной культуры казахов Монголии. Во время проведения изыскательных работ по аймакам (областям) страны были собраны достаточно интересные фактологические материалы о быте и жизни местного населения. В своем кратком докладе решила не углубляться в вопросы и проблемы истории и материальной культуры казахов, остановлюсь лишь на некоторых, скажем так, мифах и реалиях о или про Монголию. Сведения, приведенные мною, возможно, покажутся читателю немного сумбурными, более того изобилующими эмоциями. Изменение ракурса темы статьи задала книга Юрия Николаевича Рериха «По тропам Срединной Азии». Через много лет, снова перелистывая ее страницы, я достаточно четко поняла и осознала всю глубину их сложной, по большому счету рисковой, но необходимой исследовательской работы. Думаю, никто из участников нашей экспедиции, имею ввиду ученых, сотрудников Института истории и этнологии им. Ш.Валиханова и тех, кто ранее принимал участие в полевых исследованиях, в силу своих нажитых знаний, опыта, стойкости перед природными стихиями, не станет, например, как я, вдаваться в такие, на их взгляд, мелочи. Но, поведав немного о ситуациях, сложившихся во время изыскательных работ по Монголии, моментах «обратной стороны» научных экспедиций, читатель ещё более оценит работу ученых, исследователей, можно сказать - энтузиастов.

Конечно, время, в которое выехала экспедиция Рерихов, было нелегкое (1924 год) и его никак нельзя сравнивать с нашим. Они пережили невероятные трудности, здесь следует учитывать климатические условия, отсутствие дорог, угроза со стороны грабителей и многое другое. Нам тоже довелось на «своей шкуре» почувствовать и холодный ветер, и дождь, часами тарабанящий по деревянной кровле, поверх которой набросаны кизяки, песок, подручный материал. Ночуя в одном из кыстау мы промокли до нитки, температура понизилась до нуля, в ход шла вся одежда, что была с собой и, вдобавок, жилетки и пояса из верблюжьей шерсти, на всякий случай купленные в Ольгие…

Вчитываясь в строки книги Ю.Н. Рериха, в то, как мужественно они проходили испытания, словно сам оказываешься в центре тех далеких событий, и становится по-человечески боязно и страшно за их жизнь, хотя уже их нет с нами. После пережитых членами центрально-азиатской экспедиции 1924–1928 годов испытаний, все наши происшествия 2010–2012 гг. кажутся совсем маленькими и незначительными.

В своем первом и втором путешествиях-исследованиях я нахожу схожие ситуации, как, например, описывает Юрий Николаевич сложные переходы, длительные и порой неожиданные моменты, как загорелась их машина, как они подвергались нападению придорожных грабителей, как выходили из сложившихся ситуаций. В свою первую поездку я впервые столкнулась с ситуацией, когда руль советской «таблетки» (это был единственно вместимый по объему и лучший по проходимости «внедорожник» в те дни) постоянно выскакивал из «своего места» (было страшно, особенно, когда «таблетка» катилась по склону самостоятельно не реагируя на маневры водителя). Наш водитель скромный, спокойный, отзывчивый человек, Зауытхан ага, приглушив мотор, «без шума и пыли» ловко прикручивал руль на место, и мы продолжали следовать дальше по заданному руководителем маршруту.

Надо сказать, что отдельные, приведенные в статье материалы по казахам Монголии (объект нашего исследования) были собраны в процессе исследовательских работ одной из комплексных этноархеологических экспедиций, проводимых Институтом истории и этнологии им. Ш.Валиханова (2010 г.), под чутким руководством доктора исторических наук, этноархеолога, профессора Ажигали Серика Ескендировича, и научной экспедиции Института литературы и искусства им. М.О.Ауэзова (2012 г.), руководителем которой был кандидат филологических наук Тойшанулы Акедил.

Я поняла, что в комплексных экспедициях предусмотреть, распланировать все до точности невозможно. Только опытный человек, руководитель со стажем, неоднократно совершавший полевые исследования, как, например, Серик Ескендирович, который не раз бывал в этих краях, может по максимуму продуктивно составить план работы по сбору материала. Тем более,  времени, отведенного на это, катастрофически не хватает.

 В первую экспедицию мне представилась возможность побывать только в западных районах (Баян-Ольгийский и Ховдский аймаки). В мою работу, в целом, и всех членов экспедиции входили сбор, фото- и видеофиксация материалов по материальной культуре казахской диаспоры, фиксирование недостающих фактов ранее проведенных в данных регионах научных исследованиях. Сложность работы, помимо полевых работ, представляла фиксация экспонатов, хранящихся в музеях. В Центральном музее Баян-Ольгийского аймака, в котором нам оказали огромную помощь директор Кызылбай Кыбажаулы, Айшагуль Азаматкызы – ведет реестр экспонатов, Айгерим Зейнелкызы – заведующая фондом, Айнур Жылыбайкызы – научный сотрудник, экскурсовод Айнур Каспийкызы и другие сотрудники, нам предстояло зафиксировать те изделия, которые в 2007 году в аналогичной экспедиции не были внесены в картотеку, в связи с ограниченным временем, предоставленным на работу с экспонатами в тот год. Хотелось бы выразить всем сотрудникам музея огромную благодарность за предоставление информации, в переводе с монгольского на казахский язык паспортных данных экспонатов. Около десяти дней они открывали витрины с уникальной казахской национальной одеждой, включающей мужскую и женскую парадно-праздничную, свадебные костюмы, повседневную верхнюю одежду – тон, головные уборы - такия, борик, платья - койлек, брюки – шалбар, не были упущены из виду и обувь, мужская етік, женская кебіс и мәсі, а после всех проведенных нами фиксаций, также снова, аккуратно расставляли их по витринам. 

Так как экспедиция была комплексной, работа шла и по другим направлениям, по фиксированию археологических памятников (под открытым небом), как, например, культовых сооружений и др. Монголия щедра горами и камнями. Не случайно эта страна стала обителью самых различных культовых памятников из камней, страна курганов, обо (груда камней разных размеров, сложенная местным населением на перевалах или вершинах гор), место поклонения духам, керексуров (монг. - кирхсуур), «оленных» камней, «бараньих голов», сынтасов и «личин», тюркских изваяний. Помимо отдельно стоящих, созданных вручную шедевров, органично соседствующих с природой, можно лицезреть искусство древних граверов - наскальные рисунки. Самыми яркими из них являются изображения бронзового и железных веков - горные козлы с большими рогами, загадочные клювовидные олени, тюркские всадники со штандартами. Изображения клювовидных оленей встречаются не раз, видно, что они стали излюбленным мотивом на отдельных, отшлифованных, с острым углом каменных плитах, размеры которых достигали от 2 метров и более.

На одном из культово-мемориальных комплексов под живописным названием Цагаан азхат нам удалось видеть и зафиксировать несколько изображений этих священных животных. В течение 5 дней нам удалось зафиксировать 300 с лишним объектов, это равносторонние (19,5Х19,5 м) круглые в плане керексуры, «оленные» камни и «бараньи головы» (напоминающие по форме голову барана) с солярным знаком, «глазом» в самой верхней заостренной части плиты, по всему периметру небольших захоронений камни-оградки шириной в 5-10 см  и длиной от 30 до 70-ти см и больше.

Самой яркой была камень-плита с ориентиром восток-запад (как и все остальные плиты), на южной и северной стороне которой изображены семь рядов оленей с изогнутыми пышными, ветвистыми рогами. Все они ориентированы головой к солнцу. Местами рисунки на плитах потеряны, частично сами плиты погребены под земляной насыпью, кое-где упавшие на бок мегалиты скрывали под собой продолжение рисунков, а уже под плитами сновало бесчисленное количество юрких грызунов. Приходила идея заглянуть под (по ту сторону) плиты, но приподнять их запрещалось, все должно было оставаться на своих «законных», продиктованных природой и временем местах. Руководитель экспедиции, Серик Ескендирович, говорил, что возможно их (каменные плиты) сдвинули с места животные, которые, пытаясь «почесать спинки», спровоцировали иной раз и падение. Также он отмечал действие рук человека, потому как удобные для строительства отшлифованные плиты растаскивали для хозяйственных нужд. Таких примеров много, особенно «дырки» в холмах керексуров - культовых курганов.

Во время работы второй научной экспедиции первыми пунктами изучения стали центральные регионы страны (Улан-Батор, Налайх и др.). Мы занимались сбором устно-поэтического наследия казахов, музыки, сценического искусства и произведений богатой и разнообразной материальной культуры.

Казалось бы, сегодня в нашем интерактивном, хайтековском мире известно и доступно многое (например, информация о соседних народах, о жизни и нравах местных), однако общение с простым, неискушенным научными исследованиями, человеком показывает обратную сторону «супервека». Получается, нам малоизвестно даже из жизни «опознанного нелетающего объекта». Примером такого объекта является Монголия, порой ошибочно считающаяся страной голых необжитых пустынь и степей, «вечно» камлающих шаманов и людей, едящих сырое мясо и пьющих на ходу кумыс. Не стану полностью отрицать, приходилось слышать, как после первого закипания воды в казане, варящееся в нем мясо снималось (для съедения)… Опыт участников экспедиции (2012 года) показал, да, монголам оно съедобное, а вот нами не прожевалось. Из тех же реалий: монголы не режут животное, не выпускают кровь, в отличие от мусульман, а, сделав надрез в области сердца, срывают главную аорту и тем самым кровь остается «внутри» животного (при варке мяса с кровью бульон получается темным).

Среди самих монголов, например, тоже существует миф о нас. Несколько странным и, более того, удивительным показалось, что коренные жители, оказывается, долгое время считали, некогда заселивших (к.19 – нач. 20 вв.) западную часть страны, казахов своенравными и жестокими людьми (записано со слов  информатора, проживающего в Баян-Ольгийском аймаке). И только после обретения независимости, лучше узнавая «западных», коренное население постепенно стало переезжать в Баян-Ольгийский аймак (город и областной центр Западной Монголии).

Отсутствие в отдаленных районах Монгол улуса развитой инфраструктуры дает возможность глубже понять быт и жизнь местного населения. Несмотря на средний, в некоторых регионах и того ниже, достаток монгольский народ очень приветливый. Это отмечают все, кто побывал в этой удивительной и загадочной стране! Многие на страницах международной сети пишут, например, что гостю подается зеленый чай с молоком и солью, а также с небольшим количеством животного жира, и такое угощение  подается особым гостям… Однако такой состав чая - это не только угощение для гостей, он собран из перечисленных ингредиентов, как самый оптимальный при их климате сытный напиток (летом ингредиенты почти не меняются).

Будучи в юртах на жайляу и кыстау казахов Монголии, задавалась этим вопросом, а почему чай с солью? Однозначного ответа от местных жителей не получили. Это, конечно, не открытие, но стоит заметить, что чем дальше местность находится от моря или чем выше она расположена над его уровнем, тем меньше содержание йода и в земле, и в воде, и в воздухе. Вот ответ на вопрос, который волнует впервые посетивших эту страну людей. Чистая горная вода, которую используют жители, не содержит в себе этот химический элемент, а соль как раз таки богата им, в связи с чем почти все население пьет соленый чай. К сожалению, я не увидела со стороны местных управленческих органов работ по поддержанию этого элемента в организме, среди населения абсолютно не проводятся мероприятия по распространению информации о потреблении, хотя бы как в нашей стране, йодомарина.

Вследствие этого я увидела, что большая часть населения страны «борется» с проблемой опорно-двигательного аппарата, невооруженным глазом видно, как многие ходят переваливающейся «утиной» походкой. Как считают обыватели - походка приобретена вследствие постоянного пребывания местных в седле, на лошади (и это очередной миф)… Такие проблемы заметны как среди старшего, так и младшего поколения жителей страны.

В западной части Монголии, во второй экспедиции 2012 года, в Баян-Ольгийском аймаке, мы навестили нескольких сыбызгыши. Наш проводник, молодой, талантливый ученый, археолог Омирбек Бикумарулы, доставил нас в сомон Ногоонуур, где представилась уникальная возможность встретиться с самородком музыкантом-самоучкой Аленом Себетулы, которому всего 58 лет от роду. Несмотря на то, что они собирались в дальнюю дорогу, а именно на историческую родину – Казахстан, он встретил нас и до самого утра, можно сказать, потчевал наш слух своими рассказами о казахской музыке, о сыбызге, как древнем сакральном духовом инструменте, о его изготовлении и технике исполнения. К сожалению, Ален ага страдает гипертонией и вдобавок заболеванием дыхательных путей, но, превозмогая боль, он исполнил свои кюи.

В самом городе аймака Ольгие мы гостили у сыбызгыши, известного в Монголии музыканта Енбека Абдолдаулы, своей игрой на этом редком музыкальном инструменте собственного изготовления, среди десяти самородков-музыкантов Монголии, он вошел в список хранителей нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Ему исполнять свои композиции было легче, как отмечает и сам Енбек ага, это заслуга его супруги, неусыпно и неустанно следящей за его здоровьем!

Делая акцент на одной из проблем, отмечу, наша экспедиция была комплексной, и в ее задачи входил сбор устно-поэтического наследия, фольклора. Мы опрашивали жителей, старались найти сказки, легенды, широко бытующие в кругу местного населения песни, просили их исполнить, однако почти все респонденты жаловались на боли в горле, тяжесть в груди, конечно и волнение было перед камерой, и тем самым, отказывались петь. За исключением молодежи в возрасте 15-20 лет. Я считаю, что это глубокая и острая проблема, в простонародье называемая щитовидкой, над которой власти страны должны бы задуматься и в самые краткие сроки решать ее.

Если говорить о более приятных сторонах быта и жизни в Монголии, следует привести пример с национальными играми. В июле 2010 года, в Баян-Ольгие, на центральном городском стадионе нам удалось быть свидетелями традиционной, вероятно одной из любимых игр монголов – стрельбы из лука по мишени. Почему любимых? Будучи в Ховдском музее (Ховд – второй по величине областной центр западного региона), в зале предметов прикладного искусства, мы зафиксировали живописное полотно на стене, датированное прошлым веком, на котором запечатлена именно эта игра. И то, как игроки искусно справлялись с натягиванием лука на Баян-Ольгийском стадионе, точными действиями, меткими попаданиями по мишени - все говорило о многовековой традиции и опыте монгольского народа (здесь специально говорится о народе, а не о монголах, т.к. большое количество жителей состоит из разных этнических групп – тыва, урянхай).

Думается, в состязании-игре все играло важную роль. То, как готовились к соревнованию, натягивая тетиву деревянных луков, выпуская стрелы с утолщенными наконечниками (собственно тоже из дерева), как метились по мишеням, концентрируя свое внимание… Мишенью служат мячи, сплетенные из узких кожаных ремешков-полосок, заполненные внутри плотной тканью или сеточными обвертками из-под фруктов (это те детали, которые были замечены визуально, возможно внутри были и другие наспех утрамбованные материалы, вес такой мишени ок. 200-300 грамм). Некоторые из таких шаров-мишеней сплетены искусно, каждая полоска идет ряд в ряд, плотно закрывая образовавшиеся щели. Стрелок метит по выстроенным в ряд шарам и при попадании или промахе, стоящая по сторонам публика ликует, выкрикивая какие-то слова, возможно одобрения или досады. Одно ясно, эта игра настолько была увлекательной, что участники состязания словно не замечали присутствие иностранцев (в нашем лице), мы, в свою очередь, старались не нарушать ход игры, фиксируя на фото самые интересные моменты.

Вот один высокого роста, хорошо сложенный, широкоплечий монгол натягивает лук. Стоящие рядом, это могли быть помощники или же соперники, наблюдают за полетом стрелы. Судьи засчитывают очки. Меня заинтересовали стоявшие за шарами-мишенями двое молодых людей, которые, приподняв подолы своих традиционных монгольских халатов (яркий отличительный признак) и раскачивая ими, припрыгивая из стороны в сторону, улюлюканьем, гиканьем, выкрикиванием слов-насмешек отвлекали внимание лучника. Но наш баатар-стрелок даже не пошевелил бровью, продолжал свою игру...

Думаю, на этих строках следует завершить доклад. Должна сказать, что материалы, собранные во время экспедиций, еще обрабатываются. И в скором будущем итоги исследований войдут в иллюстрированную книгу-альбом о духовно-материальной культуре казахов зарубежья. Спасибо за внимание!

Опубликовано в сборнике "Ю.Н. Рерих. 110 лет со дня рождения",  материалы научно-общественных чтений, Алматы, 2013