Ю.Н. Рерих

 Ю.Н.Рерих в московской квартире. 
 1958 – 1960 гг.

 

А.О.Тамазишвили,

заведующий архивом Института востоковедения РАН

 

Деятельность Ю.Н. Рериха

в Институте Востоковедения

 

Статья  опубликована в сборнике материалов
юбилейной общественно-научной конференции,
посвящённой 90-летию со дня рождения Ю.Н.Рериха.
Международный Центр Рерихов. Москва. 1994 г. 
 

Когда я начал работу над темой "Деятельность Юрия Николаевича Рериха в Институте востоковедения", я с удивлением обнаружил, что архивных документов, отражающих его работу здесь, практически нет. Они крайне немногочисленны. Часть документов "расползлась", часть, вероятно, по тем или иным причинам была уничтожена, а из того, что осталось, — стенограммы и протоколы лаконичных выступлений — можно сделать вывод, что Юрий Николаевич заседать не любил. Он подчинялся определенному регламенту научной жизни и, очевидно, его деятельность в Институте протекала в несколько иной плоскости, чем научно-организационная работа…

 Контакты жившего в Индии русского ученого Юрия Николаевича Рериха с Институтом востоковедения АН СССР ограничивались эпизодическим книгообменом и перепиской. Летом 1956 года на запрос МИД СССР об отношении к возможной репатриации Рериха Институт ответил, что Рерих является автором ряда работ по Тибету, других данных о нем нет и что предоставить ему работу и жилплощадь ИВ (Институт востоковедения – ред.) не сможет.

Долгие годы попыток вернуться на Родину приучили Рериха к отказам. Он умел ждать, не отступая от задуманного. Побывавшему в начале 1957 года в Индии тогдашнему президенту АН СССР А.Н.Несмеянову Рерих говорил, что основная проблема, связанная с его переездом в СССР, — это будущее место работы.

 Несмеянов сделал запрос — будет ли Рерих полезен для ИВ (Институт востоковедения-ред.) "настолько, чтобы стоило его приглашать". В запросе о Рерихе говорилось, что, по-видимому, тот потерял всякое гражданство. В эпоху борьбы с "буржуазным космополитизмом" в советской науке и культуре это обстоятельство могло бы стать решающим, но к тому времени в стране уже началась политическая "оттепель", что, вероятно, учитывал и сам Рерих, и на этот раз выяснением того, кто же он такой, в Институте занялись всерьез.

 Выяснилось, что и Рерих, и его работы высоко оцениваются его советскими коллегами. Сотрудник Института китаеведения АН СССР К.М.Черемисов сообщил, что тибетско-английский словарь Рериха, на издание которого тот не смог собрать средства по подписке, возможно, будет лучшим в своем роде. Категорически за Рериха высказались в Ленинградском отделении ИВ. Петербург-Ленинград был традиционным центром отечественной тибетологии, переживавшей в 40-50-е годы не лучшие времена. Китаевед и тибетолог Б.И.Панкратов высказался определенно: "Рерих является лучшим из всех европейских тибетологов нашего времени. Надо всеми силами постараться пригласить его для постановки преподавания тибетского языка в ЛГУ (Ленинградский Государственный университет – ред.)  и вообще для возрождения нашей тибетологии". Эту точку зрения разделял и заведующий ЛО ИВ (Ленинградское отделение Института востоковедения – ред.) академик И.А.Орбели.

 На основе этих отзывов Институт востоковедения дал заключение, что Рерих будет весьма полезен, о чем Несмеянов сообщил самому ученому, предупредив, однако, что все организационные вопросы еще в стадии рассмотрения.

В августе 1957 года Рерих приехал в СССР. Местом его жительства стала Москва. Разрешение на репатриацию Рериха дал ЦК КПСС. Этим снимались все вопросы и сомнения политического и идеологического характера. Но, обогнав на несколько месяцев свой багаж, где были и многие его документы, Рерих начал научную деятельность в СССР без легализованных ученых степеней и званий, без официально зарегистрированного трудового стажа. Впрочем, ИВ с самого начала открыто высказывал мнение, что "присвоение ученой степени товарищу Рериху Ю.Н. является вопросом чисто формальным и вопросом времени".

В целом при решении вопросов, касающихся Рериха, аппарат управления наукой действовал быстрее и четче, чем обычно. Но, тем не менее, многие из важных решений принимались через год или около того, после его приезда. Вряд ли кто-то предполагал, что времени Рериху отпущено слишком мало.

19 сентября 1957 года он был зачислен в штат ИВ старшим научным сотрудником сектора истории и философии отдела Индии и Пакистана. Показательно, что в приказе по институту Рерих сразу же назван профессором, а разрешение на зачисление его исполняющим обязанности старшего научного сотрудника Института востоковедения Академии наук дано лишь 8 октября 1959 года.

 Практически всегда выходило так, что все задуманное Рерихом или в отношении него начинало реализовываться в Институте незамедлительно до официального одобрения (заметим, неизменного) руководством АН СССР или правительственной инстанцией.

 Но Рерих не занял в ИВ привилегированного положения, а все сделанные для него исключения логически обосновывались его вкладом в науку.

 В феврале 1958 года отдел Индии и Пакистана Института востоковедения возбудил ходатайство о присвоении Рериху ученой степени доктора филологических наук без защиты диссертации, по совокупности опубликованных им трудов.

Ходатайство обосновывалось тем, что Рерих являлся автором ряда крупных и оригинальных исследований в области тибетологии и индологии, созданных на основе лично им собранного материала и получивших международное признание.

17 марта 1958 года Ученый Совет Института востоковедения 24 голосами "за" и одним "против", при одном недействительном бюллетене присвоил Рериху искомую ученую степень. 11 октября 1958 года это решение было утверждено ВАК.

 Юрий Николаевич Рерих сумел найти свое место в политизированной и идеологизированной системе советской науки того времени без ущерба для своей творческой индивидуальности, не отказываясь от "идеологизированных" заданий, участвуя в акциях, где ставка делалась не только на его научный авторитет, но и на политический облик.

 В различного рода дискуссиях и на научно-организационных заседаниях он выступал довольно редко и только по вопросам, затрагивающим его творческие интересы. Отзывы и рецензии, составленные им, лаконичны и порой сухи. Список обязанностей Рериха постоянно удлинялся. В течение 1958 года он был включен в состав Ученого Совета ИВ и его филологической секции, а также Ученого Совета Института китаеведения АН СССР. Здесь же в ИК (Институт китаеведения – ред.) он руководил группой тибетоведения. Рерих входил в состав комитета по подготовке к XXV международному конгрессу востоковедов в Москве и оргкомитета всесоюзного совещания индологов, участвовал в работе советского комитета по проекту ЮНЕСКО "Восток-Запад". Незадолго до своей кончины он вошел в состав специальной лексикографической комиссии ИВ, которой поручалось взять под контроль работу по составлению и публикации словарей.

Рерих вел в ИВ курс тибетского языка, участвовал в комиссиях по приему кандидатских минимумов, был научным руководителем без малого десяти аспирантов, в том числе по специальностям, не представленным в ИВ до его прихода. Смерть оборвала и эту его работу, и всего два аспиранта защитили диссертации, подготовленные под его руководством, да и то после его кончины.

Рерих оппонировал на защите пяти диссертаций по истории Монголии, монгольскому языку и даже китайскому и корейскому языкам, т.е. в тех областях исследований, где не было острого недостатка в специалистах.

 Ю.Н. Рерих

Ю.Н. Рерих на заседании, посвященном Рабиндранату Тагору. 1959 г. 

 Ю.Н. Рерих с учеными

Ю.Н.Рерих с бурятскими учёными. Улан-Уде (СССР).  1959 г., сентябрь.

Но было много действительно интересной, разнообразной, привлекательной для него работы, и от него многого ждали.

В отзыве на труд Рериха "Тибетский язык" К.М.Черемисов писал: "Уже само название рецензируемого труда привлекает благожелательное внимание, а когда мы видим, что автором является Ю.Н.Рерих, "благожелательность" усиливается еще больше". Известны, впрочем, устные свидетельства востоковедов, знавших Рериха по сотрудничеству в ИВ, о том, что в Институте были и те, кто относился к нему явно недоброжелательно.

То, что Рерих как личность и как ученый вызывал к себе неоднозначное отношение, безусловно, естественно, как и то, что у него, вероятно, не все шло в жизни и работе так, как хотелось бы.

Но Рериху была предоставлена практически полная свобода в определении программы своей работы, и ни одно его начинание в ИВ не было заблокировано руководством Института.

Собственно говоря, Рерих приехал в СССР с уже готовой долгосрочной программой — составлением тибетско-санскритско-русско-английского словаря. Это неизменно предусматривалось его индивидуальными планами деятельности на год независимо от профиля тех подразделений, в которых он работал.

С приходом Рериха в ИВ в составе отдела Индии и Пакистана был организован новый сектор философии и истории религии, вначале планировавшийся как сектор культуры и философии.

Предложение о создании упомянутого сектора было внесено ИВ и одобрено Отделением истории АН СССР в один день — 19 августа 1958 года; 26 сентября Президиум АН лаконичным постановлением утвердил это решение "в целях усиления работы в области изучения философии и истории религий Востока".

А приказ по ИВ об организации сектора истории философии и религии датирован 5 ноября 1958 года. Зав. сектором с окладом 5000 руб. назначался Рерих. Целей и задач сектора приказ не определял.

Но изучение религий в то время неизменно и неизбежно увязывалось на государственном уровне с научным атеизмом и антирелигиозной пропагандой.

Постановлением ПАН (Президиума Академии наук - ред.) СССР от 17 апреля 1959 года "О научной работе в области атеизма" Рерих был введен в состав академического Научного совета для координации работы в области атеизма и критики религии. Этим же постановлением выдвигалась задача разоблачения "попытки реакционных кругов стран Востока использовать религиозные течения для того, чтобы затормозить национально-освободительное движение".

Для участия ИВ в коллективной работе "Наука против религии" в Институте планировалось создание особой авторской группы под руководством Авдиева и Рериха. Он должен был принять участие в написании разделов "Ламаизм" и "Брахманизм, буддизм и джайнизм", посвященных месту религии в истории общества.

Позиция Рериха была максимально корректной — если и критика религии, религиозной философии, то на основе глубокого знания явления. Сначала накопление подлинно научных знаний, лишь потом критика.

 Интересно высказывание Рериха в связи с обсуждением вопроса о развитии научного атеизма и антирелигиозной пропаганды:

"Предметом изучения советской науки должно явиться не только изучение западно-европейской философии с ее приматом греко-римской традиции, но и философии Востока, в особенности же философской мысли Индии и Китая. Такое изучение должно служить не только чисто научным целям, но и явиться началом объединяющим, служить культурному взаимопониманию между народами Советского Союза и народами стран Востока.

На данном этапе особенное значение приобретает максимальное освоение письменных источников. Необходимы адекватные переводы творений классиков философской мысли Индии и Китая с комментариями. Очень остро стоит вопрос кадров специалистов, филологов и философов. Считаем, что подготовка высококвалифицированных специалистов является главной задачей на данном этапе. В дальнейшем следует обсудить подготовку отдельных монографий о религиозных движениях в Индии и Китае, вскрыв их социальные и политические корни".

 Эта, по сути, программа Рериха стала во многом и программой возглавляемого им сектора.

В июле 1958 года отдел Индии и Пакистана поднял вопрос о возобновлении издания серии научных трудов и источников по буддийской философии и культуре — "Библиотека Буддика", имевшей огромный авторитет и популярность у ученых всего мира. Работу по возобновлению серии возглавил Юрий Николаевич Рерих.

 В серии предполагалось публиковать труды советских тибетологов и индологов, относящиеся к буддийской философии и культуре. Проект реализации "Библиотеки Буддики" был одобрен ОИН АН СССР в июне 1959 г. Согласование его с МИД СССР и оргвопросы заняли несколько месяцев. И официально редколлегия серии была сформирована лишь 1 декабря 1959 года, менее чем за полгода до кончины Юрия Николаевича.

 Но к работе по изданию серии Рерих приступил еще в январе 1959 г., начав в архиве Ленинградского отделения Института Востоковедения отбор рукописей для публикации.

 Юрий Николаевич, в частности, вернул науке имя и труды репрессированного и погибшего тибетолога А.И.Вострикова, чей труд "Тибетская историческая литература" под редакцией Рериха вышел в свет в серии "Библиотека Буддика" в 1962 году.

 Еще одним направлением его работы было участие в подготовке цейлонской "Энциклопедии буддизма". К этой работе привлек Рериха лично знавший его посол Цейлона в СССР профессор Малаласекера, бывший декан Восточного факультета Университета Коломбо.

 Международный авторитет Рериха имел большое значение и для советской части проекта ЮНЕСКО "Восток-Запад", предусматривающего широкую программу взаимопознания и взаимообогащения культур Запада и Востока. Все члены семьи Рерихов были как бы живым олицетворением слияния этих культур.

 Отношения СССР с руководством ЮНЕСКО были прохладными, в частности, из-за вопроса о членстве в этой организации КНР (Китайская народная республика – ред.), против чего выступал ряд западных стран. На заседании советского комитета по проекту "Восток-Запад", посвященному роли Китая в развитии мировой цивилизации, Рерих заявил:

"Мы вправе ожидать проявления голоса общественности, ибо говорим о справедливом признании великого народа. И мы это говорим не потому, что Китаю нужно это признание. Нет. Китай достаточно всеобъемлющ, чтобы идти своей особой дорогой. Это признание нужно миру, нужно миру мировой культуры, чтобы снова восстановить то великое культурное общение, которое когда-то знало раннее средневековье в Азии и которое создало тот гуманизм, которому принадлежит одна из самых ярких страниц мировой истории". 

Политическое значение этого выступления Рериха было не менее важным, чем научное.

Рериху принадлежала всецело поддержанная Институтом идея создания специальной комиссии по изучению Кушанской эпохи. (Кушанское царство, 1-3 вв. н.э., включавшее в себя значительную часть территории современной Средней Азии, Афганистана, Пакистана, Северной Индии и возможно, Китайского Туркестана). Советский комитет по проекту "Восток-Запад" 30 октября 1959 года постановил обратиться в ЮНЕСКО с предложением о создании международной кушанской комиссии. Рериху как члену советской части будущей комиссии поручалось в 1959-1960 годы представлять и защищать свой проект в ЮНЕСКО. Он успел подготовить обоснование своего проекта для Президиума АН СССР и правительственных инстанций. 

 Впоследствии идея Рериха о необходимости международного объединения ученых для изучения кушанской эпохи, трансформировавшись, нашла свое воплощение в утвержденном в 1966 году проекте ЮНЕСКО по изучению цивилизаций Центральной Азии и последующем создании Международной ассоциации по изучению культур Центральной Азии.

 Вся деятельность Юрия Николаевича подчинялась единой сверхзадаче — организации великого культурного общения не только в Азии, но и во всем мире. Обойти политический аспект этой проблемы Рерих не мог, да и вряд ли стремился. Схема "Восток-Запад" отражала и противостояние двух основных мировых общественно-политических систем.

 Борьба обоих лагерей за доминирующее влияние на Востоке шла постоянно. Проявилось это и в вопросе организации и проведения в Улан-Баторе в 1959 году первого международного конгресса монголистов-филологов.

 В МНР (Монгольская народная республика – ред.) наука с 20-х годов опиралась и ориентировалась на помощь и поддержку СССР. Рерих, знакомившийся в июле-августе 1958 года с фондами тибетских и монгольских рукописей в хранилищах Улан-Батора, имел беседы с руководством МНР и ЦК МНРП по поводу развития советско-монгольских научных связей.

 Из этой поездки он вынес, в частности, впечатление, что научные и руководящие политические круги МНР обеспокоены состоянием советского монголоведения. В отчете о командировке Рерих назвал естественной и оправданной обеспокоенность ученых МНР расширением монголоведческих исследований на Западе и вероятностью, что делегация США окажется самой многочисленной на предстоящем конгрессе. Чтобы избежать этого, Рерих предлагал сделать конгресс не слишком многолюдным и не приглашать никого из "окружения" Николаса Поппе (монголовед, советский эмигрант, работавший в германском научном центре, связанном с СС, а впоследствии в США), а также проявить большую осторожность при приглашении монголоведов из ФРГ, поскольку их глава был в прошлом связан с национал-социалистическим движением в Германии. Рерих отметил, что "монгольские ученые предвидят попытку Запада вырвать первенство, что имело бы крайне нежелательные последствия политического характера, и готовятся встретить этот вызов".

 В ходе конгресса Рерих выступил с докладом "Монгольские заимствования в тибетском языке" и активно участвовал в обмене мнениями по научным политическим проблемам в кулуарах конгресса. По мнению советской делегации, политическая обстановка на нем была достаточно напряженной, а положение, сложившееся с развитием гуманитарных наук в МНР, требовало расширения ее научных связей с СССР.

 После конгресса Рерих посетил научные центры Бурятии, где его авторитет, как и в МНР, был чрезвычайно высок. Монгольские ученые выразили надежду, что Рерих "со своей обширной эрудицией в области индо-тибето-монгольской философской и научной терминологии поможет поставить большой монголо-русский словарь на уровень сегодняшних достижений науки".

 В свою очередь, Бурятский комплексный НИИ просил Рериха быть в 1959-1965 годы руководителем пяти работ в области тибетологии, в том числе и словарных.

 Руководство ИВ и сам Рерих, разумеется, ничего не имели против его участия в работе по большому монголо-русскому словарю, начатому еще до войны. И, разумеется, Рерих помогал разным научным центрам страны, но при всей своей работоспособности он вряд ли мог откликнуться на все предложения сотрудничества даже по линии тибетологии, тем более, что здесь его самого ожидали наибольшие трудности.

 Выступая в ИВ с сообщением о своей работе по изучению тибетского языка, Юрий Николаевич сетовал на труднодоступность для него ленинградского тибетского фонда рукописей и трудов китайских ученых по тибетскому языку в фондах ленинградских библиотек.

 В издательстве АН СССР в Ленинграде он лично убедился, что для печатания словаря потребуется заново изготовить тибетский шрифт.

 Обстановка вокруг словаря Рериха всегда была сложной. Одно время речь шла даже о тибетско-санскритско-монгольско-английско-русском словаре, причем первый его выпуск должен был быть подготовлен к печати к концу 1958 года. (В середине 1958 года ИВ получил извещение Международной академии индийской культуры о завершении работы над полным 20-томным тибетско-санскритским словарем и предложение подписаться на него. Цена первого тома, вышедшего из печати и собравшего немало хвалебных отзывов специалистов, была всего 25 рублей).

 Впоследствии выпуск тибетско-санскритско-английско-русского словаря предусматривался семилетним планом работы ИВ на 1959-1965 годы. Институт языкознания АН СССР отметил, что реализация этого проекта может стать для науки событием выдающимся.

В составе сектора философии и истории религии отдела Индии и Пакистана ИВ в 1959 году была создана специальная группа во главе с Рерихом для работы над словарем. Группа готовила макет словаря к XXV международному конгрессу востоковедов, но на опубликованном в 1960 году макете имя Рериха оказалось в траурной рамке. Работа Рериха "Тибетский язык" вышла в свет также после его смерти.

Одним из трудов, приуроченных к XXV конгрессу востоковедов и подготовленных сектором Рериха, была "Дхаммапада" — сборник изречений, часть буддийского Канона в переводе с пали и комментариями В.Н.Топорова.

Ответственный редактор и рецензент этой работы Рерих считал, что ее издание "можно только приветствовать в интересах укрепления культурных связей между Советским Союзом и сторонами буддийского Востока".

Идея публикации перевода "Дхаммапады" не вызвала возражений ни у руководства АН СССР, ни в МИД СССР.

Книга вышла, принеся своим создателям не только творческое удовлетворение.

10 мая 1960 года вопрос об издании серии "Библиотека Буддика" рассматривался Бюро ОИН АН СССР. На заседании присутствовали и принимали участие в обсуждении Ю.Н.Рерих и директор Института Востоковедения Б.Г.Гафуров, но Топоров отсутствовал. Бюро ОИН постановило: "1) Отметить, что в книге "Дхаммапада" предисловие и комментарии носят объективистский характер. В результате данное издание может быть неправильно воспринято читателями, не имеющими специальной подготовки; 2) Считать неоправданной необходимость массового издания (в количестве 40000 экз.) "Дхаммапады" в переводе на русский язык; 3) В связи с вышеизложенным рекомендовать ИВ и Издательству восточной литературы при подготовке к печати серии "Библиотека Буддика" обращать особое внимание на предисловие и комментарии; 4) Указать РИСО ИВЛ на необходимость более тщательного подхода к решению вопроса о целесообразности публикации памятников литературы и философской мысли народов Востока в переводе на русский язык; 5) ... ; 6) Принять к сведению заявление директора ИВ ... о мерах, принятых к лицам, допустившим при издании "Дхаммапады" указанные недостатки".

В.Н.Топоров не был сотрудником ИВ, и это решение касалось в первую очередь Рериха.

  Ю.Н. Рерих
Ю.Н.Рерих на Международном конгрессе монголоведов.
Улан-Батор (Монголия). 1959 г. 

 Мемориальная доска

Открытие мемориальной доски на доме, 
где жил Ю.Н.Рерих.
Москва, Ленинский проспект, д.62. 16 октября 1962 г.

Остается открытым и документально не освещенным вопрос — какие меры были приняты к ученому и были ли они приняты вообще? Во всяком случае, в приказах по ИВ и протоколах заседаний дирекции Института за 1960 год нет никакого упоминания об этом инциденте. Дальнейшее же участие Рериха в событиях вокруг "Библиотеки Буддики" было прервано его скоропостижной кончиной 21 мая 1960 года.

 Рерих проработал в ИВ АН СССР немногим более двух с половиной лет. Он не был удостоен высших научных титулов и почетных званий, не был победителем институтского соцсоревнования и даже не получил ни одной денежной премии. Лишь однажды, в самом начале 1959 года, ему была объявлена благодарность в приказе "за хорошую производственную работу".

Ученому многое не удалось завершить, но его начинания не были забыты и дали хорошие результаты.

Сектор философии и истории религии в ИВ, правда, распался, но группа тибетологов, руководимая Юрием Михайловичем Парфионовичем, завершила работу над словарем.

Масштаб и сложность этой работы, незавершенность оформления самой авторской рукописи, дефицит специалистов и т.д. отодвинули выход первого из десяти выпусков тибетско-русско-английского словаря с санскритскими параллелями на двадцать лет.

 Мировое востоковедение за многое должно быть неизменно благодарно Юрию Николаевичу Рериху. И это лучшее, чем можно почтить его память.

 1992 г.

 Опубликовано в сборнике "Ю.Н. Рерих. 110 лет со дня рождения" материалы научно-общественных чтений, Алматы, 2013