Н.К. Рерих Майтрейя победитель 

Н.К. Рерих. Майтрейя Победитель

 

Ю. Н. Рерих

 Культурное

единство Азии

Несмотря на удивительное разнообразие народов, языков и религий, сложившееся в Азии, внимательный наблюдатель может заметить определенный культурный субстрат, доживший до наших дней и общий для большей части Азии. Это культурное единство было, вероятно, более выражен­ным в эпоху до X в. н. э., и оно обязано своим существованием буддизму. Именно буддизм с самого своего возникновения перешагнул национальные и политические преграды и первым стал проповедовать единство человече­ства независимо от национальности. Во многих странах, куда в свое время проник буддизм, он уступил место другим религиям, и само имя его было забыто, но его культурное наследие сохранилось, хотя зачастую и в новом облачении. Так, суфийские медресе в средневековой Бухаре были созданы по образцу буддийских вихар, и даже само название Бухара восходит к слову вихара что означает буддийская монастырская школа. Повсюду, куда бы ни проникал буддизм, он формировал духовную жизнь и характер народа, обогащал его литературу и искусство и давал ему определенное единство воззрений, что, вероятно, является одним из его величайших до­стижений. С самого начала своего распространения буддизм, следуя сло­вам своего Основателя: «Идите и пекитесь о благе и благополучии многих, в сострадании к миру»,— вдохновлялся и присоединялся к движениям, стремившимся к социальной справедливости и равенству. Достаточно вспом­нить влияние буддизма на центральноазиатское манихейство, на маздакитское движение в Иране и, наконец, любопытную, но краткую попытку перераспределения богатств в Тибете во время правления царя Муне Цзанпо (VIII в.).

Родившись в Индии, буддизм начал свое движение за ее пределами несколькими мощными потоками, охватившими большую часть Азии. Один из них преодолел могучие горные преграды Гиндукуша и Ги­малаев, а другой последовал морским путем в Юго-Восточную Азию, где до сих пор буддизм занимает прочное и авторитетное положение. Третий поток нес его послание странам Ближнего Востока и средиземноморского бассейна, где он пришел в соприкосновение с культурной элитой древнего мира и где его влияние можно проследить в гностических учениях.

Буддизм начал свое движение на север за могучий барьер Гиндукуша в эпоху оживленных культурных контактов между эллинистическим миром и Древней Индией, которым способствовало образование греко-бактрийского государ­ства, основанного на территории современного Афганистана. Создание мо­гущественной Кушанской империи в I в. н. э., охватившей помимо большей части Северной Индии дальние караванные пути Центральной Азии, облег­чило обмен культурными ценностями. Именно в кушанскую эпоху буддизм прочно укрепился в Центральной Азии, к западу и к востоку от разделитель­ной линии Памир — Тянь-Шань. Санскрит стал языком культуры в Цент­ральной Азии и ускорил формирование и развитие местных литературных языков, на которые была переведена значительная часть буддийского ка­нона. Возникли и расцвели важные местные культурные центры, достаточ­но вспомнить Хотан на юге Таримского бассейна и Кучу на севере. На за­паде проэллинское Парфянское царство ускоряло культурное взаимопроник­новение. Художественные традиции Гандхары распространялись вдоль караванных путей через центральноазиатские пустыни и достигли берегов Тихого океана. Позднее по тем же путям проследовало искусство эпохи Гуптов, переносившее художественную традицию Аджанты в Центральную Азию и на Дальний Восток. Центральная Азия, районы Западного и Восточ­ного Туркестана стали местом встречи индийских, иранских и китайских художественных воздействий, из которых выросло яркое и сильное искус­ство, на своей поздней стадии повлиявшее на искусство Тибета, а через него—на китайское искусство периода династии Юань (XIII-XIV вв. н. э.).

Только воцарение могущественной династии Сасанидов в III в. н. э., способствовавшей оживлению крайнего культурного и религиозного на­ционализма, осложнило многие культурные связи, сформировавшиеся в предшествующую эпоху. Конечно, достижения минувшей эпохи не могли быть полностью уничтожены, и в сасанидское время мы видим возникно­вение блестящего ирано-буддийского искусства преимущественно в иран­ских районах Центральной Азии (Северный Афганистан, Таджикистан и бассейн Тарима). Замечательные археологические исследования, проведен­ные проф. С. Толстовым в Хорезме в период с 1937 по 1948 гг., показали распространение индоиранской буддийской культуры и искусства в древней земле Хорезма и доказали, что в столетия, предшествовавшие приходу ислама (в VIII-IX вв. — в западную часть Центральной Азии, в X-XIV вв. — в восточную часть), существовал непрерывный пояс буддийских куль­тур от берегов Аральского моря на западе до Тихого океана на востоке. Такой культурный пояс не мог не способствовать утверждению идеала культурного единства.

Путь буддизма из Индии на Дальний Восток отмечен важными памятниками, подобно маякам освещавшими прилегающие ре­гионы. Такими памятниками были Бамиан в Афганистане с его знамениты­ми колоссальными буддами, изученный и описанный в предвоенные годы французской археологической экспедицией под руководством проф. Альфре­да Фуше и покойного Жозефа Хакина, Дуньхуан на границе Восточного Туркестана и провинции Ганьсу в Северо-Западном Китае, знаменитый своими пещерными храмами, Утайшань в провинции Шаньси в Северном Китае и, наконец, храм Хорюдзи в островной Японии. Интересная, но мало­известная и почти забытая страница в культурной истории Азии рассказывает о путешествиях индийских садху, буддистов и небуддистов, ходивших в Бамиан и далекий Утайшань, пересекая горные преграды Тибета, следуя по караванным путям мимо Памира в пустыни Восточного Туркестана. Ника­кие препятствия, ни природные, ни политические, не могли им помешать. Можно добавить, что индийские садху до сих пор посещают многие буддийские центры высокогорной Азии. Иногда садху бывают в Бамиане, некоторые посещают Тибет и даже добираются до Амдо на северо-востоке Тибетского нагорья.

В начале распространения буддийской веры через Центральную Азию на Дальний Восток караванным путем, каким следова­ло большинство путников, был южный путь, проходивший через Яркенд, Хотан, к древнему царству Шаньшаня на юго-западе от озера Лобнор. В Миране, на территории Шаньшаня, покойный ныне Сэр Аурел Стейн обнаружил уникальные греко-буддийские фрески. Примечательно, что художник, написавший эти фрески, подписал свое имя индийским письмом — Тита или, в другом прочтении, Титус.

 После установления китайского политического контроля над караванными путями Тарима многочисленные буддийские монахи, ходившие в Китай проповедовать Благой Закон, следо­вали маршрутами через пустыню. Примечательно, что большинство из этих первых буддийских проповедников были иранцами и тохарами, уроженцами Парфии, Согдианы и Кушанской империи. Это были многонациональные усилия почти всеазиатского масштаба. Так, в 148 г. в Китай пришел парфян­ский буддийский монах по имени Ань Шигао. За ним около 170 г. последова­ли индийский монах Чжу Шофо и тохар Чжи Лянь. Эти двое основали буд­дийскую вихару в китайской столице Лояне. Между 223 и 253 гг. Чжи Цзян, сын тохарского посла, перевел на китайский язык буддийские тексты. Многие другие переводили буддийские тексты на литературные языки Центральной Азии, на тохарский (некоторые предпочитают называть его кучинским, по названию главного культурного центра района, где говорили и писали на тохарском) и на восточноиранский, или сакский (язык Хотанской области на юге бассейна Тарима). Город Куча стал важным культурным и религиозным центром. Во второй половине IV в. этот город дал знаменитого буддийского проповедника и переводчика Кумарадживу (344-413), с чьим именем связан первый период активного распространения буддизма в Китае. Он был из индийской семьи, поселившейся в Куче. В юности мать взяла его с собой в Кашмир для изучения санскрита и буддийского учения. Это показывает, что в период, последовавший за кушанской эпохой, старые культурные связи не забывались, и молодые люди отправлялись изучать буддизм в страну его происхождения. По возвращении в родной город Кумараджива живет там до 382-383 гг. н. э., когда военные собы­тия изменили всю его дальнейшую жизнь. Его увозят как пленника генерала Лу Гуаня, и несколько лет он проводит в Ланьчжоу в провинции Ганьсу Северо-Восточного Китая, который был тогда и в последующий период (особенно в тангутском государстве Си-ся и в монгольскую эпоху) важным буддийским центром. Кумараджива воспользовался представившейся возможностью распространить буддийскую веру в Китае и активно пропо­ведовал учение мадхъямики Нагарджуны. В этом виде буддизм проник в Корею (в конце IV в. н. э.), а оттуда в VI в. в Японию. Первыми проповедниками буддизма в этой стране были корейцы, принадлежавшие к так называемой школе «Трех трактатов» (т. е. трактатов Нагарджуны и его ученика Арьядевы).

Буддизм, проникший и завоевавший прочные позиции среди оседлых иранских и тохарских племен, живших в оазисах вдоль караванных путей в бассейне Тарима, медленно и постепенно распространялся среди кочевых тюркских племен на севере. Последние исследования русских археологов в Киргизии показали, что буддизм был известен среди конфедерации запад­ных тюркских племен. В Северном Китае тюрки-табгачи, в конце III в. н. э. поселившиеся в северной Шаньси, основали северокитайское царство Тоба, или Вэй. В V в. правители Вэй решительно поддерживали буддизм в своем государстве, и величественные наскальные скульптуры Юнканга (возле Датуна, созданы в 414—520 гг. н. э.) и Лунмыня остались памятниками их буддийского рвения. VI век стал свидетелем распространения в Китае мистической созерцательной школы чань (санскр. дхъяна), достигшей рас­цвета в эпоху Сун и распространившейся в Японии, где она стала широко известна под именем дзен (чань). Паломничества в Индию китайских буддийских монахов Фа Сяня (405-411) и Сюань Цзана (629-645) красноречиво говорят о культурном единстве, существовавшем тогда между центральноазиатскими царствами и Северной Индией и давшем им возможность совершить свои опасные путешествия. В те дни буддийский университет Наланды действительно был азиатским центром учености и культуры, и его уничтожение можно сравнить только с многократным уничтожением Александрийской библиотеки. Эпоха Тан в Китае характерна интен­сивной деятельностью в области буддизма. В середине VII в. на китайский буддизм оказали глубокое влияние Сюань Цзан и его школа. Влияние этой школы также было значительно в Японии. Блестящий период Нара (710-784), богатый художественными и литературными достижениями, можно рассматривать как кульминационную точку в развитии буддизма в этой стране. Всеазиатский характер проповеди буддизма в Японии ярко иллюстрирует следующее обстоятельство: когда китайский буддийский проповедник Цзяньчжэнь посетил Японию в 753 г. н. э., его сопровождали 14 буддийских монахов-китайцев, 2 иранских монаха из Центральной Азии, уроженец Кулуна (Индонезия) и монах из Линъю (Чампа).

Выше мы говорили о культурных связях, объединивших когда-то Азию вдоль караванных путей Центральной Азии и разорванных к X в. н. э. после того, как обе части Туркестана обратили взоры в сторону святых мест ислама. Другая линия культурных связей пролегла через негосте­приимное Тибетское нагорье до Монголии и Бурятии в Сибири и начала действовать довольно поздно, примерно в VII-VIII вв., но действовала она дольше, до XVIII-XIX вв. Первые сведения о буддизме пришли в Тибет из Непала, Китая и Хотана. В VIII в. при царе Тисрондецане буддизм достиг в Стране снегов серьезных успехов и начал укрепляться в качестве наци­ональной религии. Мы знаем, что, помимо буддийских проповедников из Индии и Непала, несколько сот буддийских монахов бежали в Тибет из Хотана из-за беспорядков, царивших там. Изучая тибетский буддизм, не следует забывать этот двойственный аспект проникновения индийского буддизма в страну. Непал и Хотан были двумя каналами, по которым буддийское культурное влияние проникало в Тибет, и это глубоко повли­яло на ранний период распространения там буддизма. С самого начала проповеди буддизма в Тибете буддийские университеты Наланды и Викрамашилы играли первостепенную роль в распространении Учения. Из Викрамашилы вышел знаменитый Атиша, в 1042 г. н. э. пришедший в Ти­бет и за 12 лет пребывания там оставивший неизгладимую печать на тибетском буддизме. Интересно отметить, что в молодости Атиша ездил в Шривиджаю (Суматра) для изучения винаи, буддийской монашеской дисциплины. Тибетские студенты собирались в местах буддийской учено­сти, а один из них, Цзами Санжей Дагпа, отличился, став одним из пандитов-санскритистов Викрамашилы. Мусульманское вторжение в Бихар и Бенгалию в конце XII в., сопровождавшееся разрушением буддийских мо­настырских школ Наланды, Викрамашилы и Одантапури, почти прервало религиозные и культурные связи между Индией и Тибетом. В действи­тельности оно вызвало приток в Страну снегов индийских буддийских ученых, прибывавших как беженцы. Среди них был знаменитый Шакья-шрибхадра, последний глава школы в Викрамашиле, со своими ученика­ми Вибхутичандрой, Данашилой и др. Несмотря на изменившиеся обстоя­тельства, тибетские паломники и отдельные монахи продолжали посещать Индию через Непал, а ученые из Индии ездили в Тибет. Индийский буддий­ский пандит Ванаратна посетил Тибет даже в XV в. (1426) и известен в тибетской традиции как Последний пандит.

Монголы давно познакомились с буддизмом через уйгуров и китай­цев. Во время правления великих ханов Мункэ (1251-1259) и Хубилая (1260-1294), проявлявших замечательную религиозную терпимость, буд­дизм в его тибетской форме упрочил свои позиции в Монгольской империи. В XVI столетии в результате неоднократных поездок Третьего Далай-ламы Тибета Соднам Гьяцо в ставку правителя монголов-тумэтов Алтан-хана (1532-1585) последний был обращен в буддизм. Князь халха-монголов, Абатай-хан, гостивший у тумэтов во время визита Далай-ламы, стал рев­ностным буддистом и по возвращении в Северную Монголию в 1586 г. построил первый буддийский монастырь в Халхе - Эрдэни-Дзу, располо­женный на месте древнего Каракорума, столицы Монгольской империи. После признания монгольскими князьями в 1691 г. власти маньчжурской династии буддизм, теперь союзный маньчжурскому трону и получивший могущественную поддержку маньчжурских императоров, стал быстро рас­пространяться по всем просторам монгольских степей. В XVIII в. тибетские и монгольские проповедники начали проникать в прилегающие районы Южной Сибири в среду бурят-монгольских племен Забайкалья, где пер­вые буддийские монастыри появились в середине XVIII в. (первый мо­настырь был построен в 1741 г.). Русское царское правительство благо­склонно смотрело на распространение новой религии среди шаманистов, в результате чего Бурятия стала одной из самых процветающих буддий­ских земель.

Буддийские проповедники никогда не пренебрегали великим южным морским путем из Индии и Цейлона на Дальний Восток. Кажется, что сначала получила распространение махаяна, которую позднее сменила хинаянская форма буддизма. Согласно сингальским хроникам, обращение Цейлона в буддизм восходит ко времени императора Ашоки, пославшего своего сына или младшего брата Махинду на этот остров. Махинда обра­тил в буддизм царя Деванамприя Тиссу (247-207 гг. до н. э.), и с тех пор столица царя Тиссы Анурадхапура и монастырь Махавихара на юге столицы надолго стали религиозным центром острова. Царь Ваттагамани (29-17 гг. до н. э.) основал великий монастырь Абхаягири. Согласно традиции, палийский канон впервые был записан в правление этого царя. Первое тыся­челетие нашей эры было периодом великой культурной экспансии Индии на Дальнем Востоке.

Трудно установить дату первого появления буддизма в Бирме. Ясно лишь то, что в течение первого тысячелетия нашей эры в Бирму постоян­но устремлялся поток индийского культурного влияния, проникавшего по суше и морем. В этот период буддизм, вероятно, достиг Бирмы в форме махаяны и тантры. Примерно в V в. махаянский буддизм появился в Аракане, а в следующем столетии он утвердился в Пегу. В царстве Проме имелись последователи хинаяны и были известны некоторые палийские тексты. Согласно традиции, царь Патана по имени Анавратха (XI в.) про­вел реформу буддизма в своем государстве, изгнал последователей ваджраяны (тантрийской формы буддизма) и пригласил буддийских мона­хов с Цейлона. Следует добавить, что обратный процесс происходил в начале XIX столетия, когда буддийские монахи были приглашены на Цей­лон и основали на острове две монастырские школы.

Проникновение буддизма в Сиам не может быть зафиксировано с точностью. Страна с давних пор испытывала влияние индийской культуры, а буддизм, вероятно, проникал из соседней Бирмы. Есть свидетельство, что в VIII в. в царстве Харипунджая исповедовали буддизм. Надпись, восходящая к 1300 г., подтверждает наличие хинаянского буддизма. В 1362 г. царь Шри Сурьявамша Рама пригласил с Цейлона Сангхараджу.

В первые столетия нашей эры индийское культурное влияние преоб­ладало в государстве Фунань, в которое входили территории современной Камбоджи, Лаоса и часть Сиама и  которое скорее всего было индийским по происхождению. Местные цари носили индийские имена, а махаянский буддизм уживался с шиваитскими культами. Кхмерская империя сущест­вовала с VII до XIII в., а развалины ее столицы Ангкора (был столицей с 802 г.) — один из величайших памятников на земле. Индийская культура Фунани повлияла на кхмеров, принявших пали и санскрит в качестве лите­ратурных языков.

В соседнем царстве Чампа, известном со II в., были в равной мере популярны махаянский буддизм и индийская культура. Здесь санскрит также стал языком культуры.

В Аннаме буддизм стал известен с конца II в., придя в страну морем из Индии, но главным образом из Китая по суше. В VII в. китайские буд­дисты активно распространяли Учение, и Тонкин стал крупным духовным центром.

Китайские паломники-буддисты в первых столетиях нашей эры рас­сказывали о стране Явадвипа, расположенной на морском пути из Индии в Китай. В те дни название Явадвипа использовалось и для Явы, и для Суматры. На Суматре индийское культурное влияние достигло своего пи­ка при династии Шайлендра в государстве Шривиджая. Китайский буддий­ский монах Ицзин, дважды посетивший остров в 672 и в 688-695 гг. н. э., говорит о влиятельности на острове буддийской школы сарвастивада. В VII в. при дворе Шривиджаи появился махаянский буддизм.

Соседний остров Ява с IV-V вв. становится объектом интенсивной индийской колонизации. Ранние поселенцы были, вероятно, последовате­лями индуистских сект. Золотой век буддизма на острове — это период VIII-X вв., и развалины Боробудура (около 750 г. н. э.) являются свидетелями величия той эпохи. На острове Бали ваджраянские традиции и обряды прослеживаются до сих пор, а это показывает, что остров некогда подверг­ся буддийскому влиянию. Древние балийские документы (VIII-IX вв.) принадлежат к тантрийскому буддизму.

Таков краткий обзор культурных влияний в Азии. Из всех подобных движений, процветавших на азиатской почве, буддизм имеет неотъемле­мое право называться своим именем. В поисках единства, в попытках наведения новых мостов для объединения народов нам не следует забы­вать уроки прошлого, но, напротив, следует тщательно оберегать остатки былого единства и везде, где возможно, разжигать заново священный огонь культурного единения, культурного обмена, который когда-то принес человечеству благие плоды и которого так недостает нашему современ­ному миру.

India Quarterly (New-Delhi)

 1950. Vol. VI. № 1

Опубликовано:

Ю. Рерих «Тибет и Центральная Азия», статьи, лекции, переводы. Самара, издательский дом «Агни», 1999

Перевод с английского О. Альбедиля