Полковник Н.В. Кордашевский

Н.В. Кордашевский



 

 

Н.К.Рерих и Е.И.Рерих

в дневниковых записях

Кордашевского Н.В.

 Кордашевский Николай Васильевич присоединился к Центрально-Азиатской экспедиции академика Рериха 30 июля 1927 года на ее завершающем этапе по южным областям Китая и Тибету, в период стоянки на реке Шарагол. А далее были переходы через хребет Улан-Дабан, Цайдамские болота, Тибетское нагорье; стояние на Чантанге, в Нагчу; маршрут через ранее недоступные районы внутреннего Тибета.

 Вел дневник, в котором записывал не только путевые впечатления, но и беседы с Николаем Константиновичем и Еленой Ивановной Рерихами. Рукопись его дневника «С экспедицией Н.К.Рериха по Центральной Азии»  под псевдонимом Н.Декроа, долгие годы хранилась в Нью-Йоркском Музее Н.К. Рериха и была опубликована на русском языке в Санкт–Петербурге в 1999 году, но уже под названием «Тибетские странствия полковника Кордашевского». С обложки книги исчезло имя  Рериха. Для тех, кто понимает значение Имени – факт важный. Ответственным редактором этого издания, автором предисловия, послесловия и своевольных комментариев в них целей и задач экспедиции, был В.А.Росов, позднее  положивший ложные, оскорбительные для Н.К.Рериха измышления в основу своей псевдонаучной  диссертации.                                                                                                                                                                                                          

25 апреля 1928 года в долине Брахмапутры караван разделился, Рерихи расстались с Кордашевским. Больше он с ними никогда не встречался.

 Кордашевский Н.В. был, безусловно, неординарным человеком и большие возможности ему были даны. Как он ими воспользовался  - не нам судить, но его судьба – поучительная история для многих.

Неоднозначность личности Кордашевского прорисовывается при чтении писем и дневников Е.И.Рерих, в которых она приоткрывает сложные кармические связи с ним всех членов семьи и скрытые, невидимые для окружающих, обстоятельства его присутствия в экспедиции. Тем не менее, его путевые впечатления, записи бесед с Рерихами являются важным  свидетельством о тех, кого он назовет «Учителем» и «Высокой Покровительницей».

Дошедшие до нас записи Кордашевского – ценные свидетельства очевидца о людях, историческую масштабность которых современному обществу в полной мере еще  предстоит осознать.

Предлагаем вашему вниманию фрагменты  книги Н. Декроа "Тибетские странствия полковника Кордашевского (С экспедицией Н.К. Рериха по Центральной Азии)" С.-Петербург, 1999.

О Николае Константиновиче Рерихе (Н.К.Р.)

«Н.К.Р. небольшого роста, худощавый, хорошо сложенный, с маленькими породистыми руками и ногами. Несмотря на уже пожилые годы, он сохраняет всю подвижность и энергию молодости. Лицо с немного выдающимися скулами и узкими глазами обрамлено слегка раздваивающейся бородой, серебрящейся сильной проседью. Глаза серые, очень проницательные и смотрящие с глубоким спокойствием. Одно из главных свойств Н.К.Р. – удивительные ровность, спокойствие и выдержка. Всегда приветливый, одинаковый со всеми, он никогда не возвысит голоса, не скажет резкого слова. Он всегда бодр, жизнерадостен, но ни разу не пришлось мне видеть Н.К.Р. смеющимся и редко удавалось уловить улыбку на его подвижном лице. Надо быть большим психологом, чтобы суметь обрисовать разносторонний, необычно богатый внутренний облик Н.К.Р. В нем каждый день что-то новое, и при этом ни в мыслях, ни в словах не бывает повторения. Не берясь за эту трудную задачу, я все же в течение своих записок постараюсь очертить эту личность, одну из самых выдающихся в нашем 20-м столетии». (стр.7).

«Вспоминается ужин в Берлине. Обеденная зала в гостинице «Адлон». Элегантная публика, смокинги; в зале, конечно, больше всего «нуворишей». Это 1923 год. И контраст – фигура Н.К.Р. в простом синем пиджаке. Но поклоны ему гораздо глубже, чем дельцам, лениво цедящим сквозь зубы шампанское, вкус которого они еще так недавно узнали. В Н.К.Р. чувствуется что-то властное, высшее. За  нашим столом, где сидим с Н.К.Р. мы, съехавшиеся из четырех разных стран, - только минеральные воды. Меню выбираем мы – Н.К.Р. этим не интересуется» (стр.11).

«Н.К.Р. любит музыку Вагнера, а из русских композиторов Стравинского до «Весны священной», Мусоргского, Римского-Корсакова. Из цветов предпочитает фризии, лилии, ландыши и особо ароматные индийские цветы желтого цвета, растущие прямо на стволах деревьев» (стр.26).

«Дипломатические способности Н.К.Р. не раз выводили экспедицию из очень трудных положений. Его такт, чутье и где нужно – непоколебимая твердость …     

Среди монголов создалась легенда,  сопутствующая нам даже по Тибету. Пришел богатырь со своей верной дружиной с далекого севера, говорилось в ней,  и разбил в трехдневной битве на Шараголе китайцев, пытавшихся преградить богатырю путь на Тибет, своими огнедышащими «бу-дунь» - пушками. Так воспели кочевники дипломатическую победу Н.К.Р. над чиновниками амбаня» (12.08.27, стр.87).

«Четыре часа утра. Поднимаются люди, то там, то здесь зажигаются костры. В шапке с большим козырьком, походном плаще и с револьвером на поясе – выходит из своей палатки Н.К.Р. По всему лагерю кипит работа, копошатся фигуры людей. К приготовленным грузам подгоняются  верблюды … Тихо озаряется горизонт светом, и из-за хребтов Наньшаня стрелами пронизывают небо яркие лучи солнца. Одна за другой упали палатки … Караван готов, полотняного городка больше нет  …  Мы садимся на лошадей и вытягиваемся по одному. Н.К.Р. – впереди. Направление – через горный хребет имени Гумбольта.  …  Когда смотришь на внушительную группу верховых, на длинный караван аккуратно груженых верблюдов с конвойными по бокам, то чувствуешь свое участие в большой, хорошо организованной экспедиции, идущей в далекое путешествие» (19.08.27, стр.89).                                        

«Рано готов караван. Предполагается трудная переправа через Холтын-Гол. Когда мы садимся, под Н.К.Р. дыбится лошадь и падает. С удивительным спокойствием сел он на нее опять, без единого слова раздражения или неудовольствия, и поехал, точно ничего не случилось» (22.08.27. стр.92).

«Мы говорим о маршруте, о том, что первыми из европейцев пройдем по намеченному пути. Н.К.Р. делает распоряжения. Тут и продовольствие, и ковка, и болезнь верблюда» (27.08.27, стр.97).

«На закате идем с Н.К.Р. на далекую прогулку. Мне редко приходилось видеть человека, который так любил бы и понимал природу, как он. Его интересует каждая скала, каждая травка, каждое облако.  И сколько видит он, вероятно, того, что ускользает от взгляда другого. Н.К.Р. всегда делится впечатлениями с окружающими. Прямо удовольствие быть около него во время заката или восхода, когда особенно сильны эффекты освещения. Он так сильно чувствует каждый момент и так тонко его отмечает. Начинаешь около него постепенно учиться проникновению в красоты природы. Как-то я сказал, что в его присутствии, присутствии такого великого художника, мне не совсем ловко высказывать свои дилетантские взгляды. «Это ничего, научитесь, – улыбнулся Н.К.Р., уже через месяц наблюдения будете прекрасно понимать все эффекты тонов, но главное – наблюдательность. В этом все»… Н.К.Р. больше всего любит горы и меньше всего лес. «Лес закрывает от меня небо, - как-то сказал он. – И в моих картинах вы редко увидите лес». (27.08.27, стр.98).

«Все связанное с искусством и красотой бесконечно близко Н.К.Р….    Удивительно красиво читает стихи. Как-то просто и в то же время проникновенно» (27.08.27, стр.97).

«Цайдам, в переводе с монгольского, означает – «соленая грязь». Эти болотистые равнины проходимы только зимой и при очень сухой погоде осенью. В период дождей солончаки Цайдама растворяются, и страна становится непроходимой, особенно в своей центральной полосе, тянущейся от востока на запад. Там влажная жара, тучи комаров, оводов, шмелей и ядовитых мух наполняют воздух. На земле кишат тарантулы, скорпионы и змеи  всех пород и сортов. Бывали случаи, что укусы насекомых доводили животных до бешенства. Только зимой или осенью, при исключительно удачных условиях, Цайдам проходим для караванов. При этих условиях мы и вступаем на территорию Цайдама. Как сказано выше, наш путь через нее особенно значителен тем, что мы первые европейцы, идущие этим направлением. Поэтому все наши записи и маршрутная съемка Ю.Н. имеют географическое значение как первые на еще неисследованных местах. Обычно проводники указывали экспедициям другие пути, и путешественники обходили Цайдам или с восточной его окраины, или с западной, через Таджинер» (30.08.27, стр.100).

«…спрашиваю я Н.К.Р., любит ли он животных. Кошачьей породы – определенно нет. А остальных? Остальных! Пусть все живущее живет – это ответ на мой вопрос. Но я думаю, что Н.К.Р. любит животных, интересуется всеми их проявлениями и жизнью, что я замечал много раз на примере, больше, нежели об этом говорят» (1.09.27, стр.104).                                                

«Отдохнув, двигаемся дальше. Погода сухая, ветреная. Подъезжаю к Н.К.Р. Мы говорим об искусстве, старых мастерах и школах живописи. Характерно, как личность Н.К.Р. поднялась над всем пошлым. Я не мог бы себе представить того, кто бы в его присутствии позволил бы себе рассказать грязный анекдот. Во всяком случае, я не хотел бы быть на месте рассказчика, хотя уверен, что ответом на такой анекдот со стороны Н.К.Р. было бы только одно молчание» (4.09.27, стр.108).

«Одна из особенностей Н.К.Р. – это его удивительное умение создать приятную атмосферу совместной работы. В случае проявленной инициативы и самостоятельного творчества – его сотрудники всегда получают полное поощрение. Никогда ни нервного окрика, ни резкого слова» (8.09.27, стр.113).

 «… монголы попросту боятся идти вперед. А вдруг засада. Проводник – лама, видно, тоже боится. И тогда вмешивается в разговор Н.К.Р., подъехавший к кучке спорящих, окруженных толпой наших бунтарей. «Они не хотят идти вперед!»  Н.К.Р. говорит: «Они должны идти». Хотя монголы не понимают языка, но сама интонация действует на них, и люди расходятся, спешно грузят верблюдов. За все время похода я никогда не видел, чтобы кто-нибудь не послушался спокойного и властного слова нашего вождя» (9.09.27, стр.115).

«Кстати сказать, я не знаю человека более неприхотливого в пище, чем Н.К.Р. Он обычно довольствуется самым простым, скромным и никогда не говорит о еде. С ужасом вспоминает Н.К.Р. помещичью жизнь прошлого, когда целый день не сходила со стола еда в деревенском доме и усердно потчевали гостей. Во время работы, а особенно творчества, Н.К.Р. совершенно забывает о пище» (11.09.27. стр.118).

«Вечером разговор о политике. Загорается жаркий спор. Н.К.Р., как общее правило, никогда не противопоставляет своего мнения другим. Он как бы покрывает чужие взгляды своей поправкой, которая всегда освещает неправильность мнения оппонента» (12.09.27, стр.119).

«Иногда, когда спрашиваешь его, как сделать то или другое, он неизменно отвечает - «Сделайте так, как лучше» (14.09.27, стр.125).

«При первом же крике «медведи» - Н.К.Р. вышел из своей палатки, чтобы посмотреть на них. И в этом видны интерес и любовь его ко всему живому. Он одинаково внимательно относится и к лечению лошади, и к полету в синеве неба белого сокола-балабана, и к ужимкам придорожного зайца, уморительно чистящего мордочку. Игра сурков или движение дикого зверя равно интересуют его» (15.09.27, стр.127).

«Начинается спуск. Мокрая от талого снега земля. Идти трудно. Все как-то приуныли, устали. Противная сырость пробирает до костей. Н.К.Р. угадывает наше настроение. Для каждого у него находится слово ободрения, после которого становится как-то легче. Слово, меняющее течение мыслей и делающее все окружающее не таким уже мрачным. Сам Н.К.Р. точно не чувствует ни усталости, ни промозглой сырости, ни одышки. Одинаково бодрый, приветливый, как всегда едет он на своем обычном месте – впереди. Особенностью обращения Н.К.Р. является не шутка, не сладкие слова, а мысль, выраженная просто, без всяких ухищрений, но яркая, ясная и образная» (15.09.27, стр.128).                                             

«Далай- ламский нерва совсем плох… Доктор считает его положение очень плохим. Сердце может не выдержать. И всем трудно, особенно с дыханием. Мы жалуемся на одышку, подъезжаем к доктору за лекарствами. Н.К.Р. не показывает, что и ему трудно. Только присмотревшись, я заметил, что и у него одышка» (15.09.27, стр.128).

«Останавливаемся и разбиваем палатки. Работать тяжело, одышка дает себя чувствовать. Доктор смотрит пульс. Он у всех повышенный, кроме Н.К.Р.» (16.09.27, стр.129).

«Удивителен интерес Н.К.Р. к судьбе так или иначе связанных с ним лиц. Он с оживлением обсуждает план Портнягина и  в конце, в ответ на предположения, чем тот займется, замечает: «Надо начинать с того, что первым представится – вот что важно. Едешь с целью стать шофером – подвернется работа в саду, берись за нее. Так начинаются карьеры в колониях» (18.09.27, стр.131).

«Караван останавливается, и передний дозор с нашим тибетцем во главе двигается по направлению к замеченной группе у костра. Н.К.Р. выезжает на ближайший холм и всматривается в направлении группы. Следует отметить, что Н.К.Р. редко пользуется биноклем, соперничая в остроте зрения с монголами» (24.09.27, стр.239).

«Удивительны энергия и деятельность Н.К.Р.  Он неустанно работает, диктует письма и детально разбирает создавшееся положение с доктором, исполняющим роль его секретаря.  Н.К.Р. или занят работой, или на воздухе в непрестанном движении. Он во все вникает, и самая мелочь в лагере выполняется по его личному распоряжению. Он не нервничает, удивительно спокоен и всегда ровен» (3.11.27, стр.173).

«Ночью в палатке  -30 градусов Цельсия. Положение очень тяжелое. Говорили об архатах, о посвящении и красоте исканий» (11.11.27, стр.176).

«Здесь, где, казалось бы, нет никакой работы, жизнь Н.К.Р. – сплошная деятельность. Утром Н.К.Р. занят распоряжениями по лагерю. А надо сказать, что делать эти распоряжения подчас трудно. При стоянке в пустыне и пассивности тибетских властей, с которыми иногда приходится вести дипломатические переговоры из-за одной кружки ячменя, - все стоит многого труда и умения. А доклады идут: «нет больше цзампы»,  «последний фунт соли», или «нет топлива и не на чем готовить обед». Надо указать, откуда достать, когда привезут… Приходит начальник транспорта: «Монголы бунтуют и не хотят якового мяса. Они желают барана, а Таши ударил старшего». Необходимо разобрать, кто прав, кто виноват, и наложить наказание на строптивого монгола. Несколько слов приводят в порядок бунтарей-монголов, и они идут на кухню за ногой яка. Строгий тон Н.К.Р. их немедленно укрощает. При всей этой деятельности – удивительно спокойствие Н.К.Р. Всегда спокойный, доброжелательный. Ни окрика, ни грубого слова… Все устраивается, приходит в норму без суеты, без крика и как-то незаметно неослабной волей, железной энергией и неустанной деятельностью Н.К.Р.» (10.12.27, стр.184).

«Полдень. Быстрыми шагами входит Н.К.Р. в  палатку-столовую. Обед длится недолго, но и за это время Н.К.Р. умеет повернуть разговор на какую-либо интересную тему. Вообще, за столом долго не сидят – это обычай Н.К.Р. После обеда Н.К.Р. обычно занят вопросами нашего дальнейшего. Создаются твердые, стальной логики письма тибетскому правительству и ответы на письма генерала и местных властей. Все тут же переводится, переписывается и направляется гонцами по назначению. В работе Н.К.Р. удивительна быстрота и незыблемость решений, обдуманных заранее и всесторонне. Иногда мудрость Н.К.Р. предусматривает события далеко вперед. Мы уже не критикуем, как это раньше бывало, кажущееся нам непонятным в действиях Н.К.Р.  В свое время казавшееся непонятным – объясняется, а казавшееся неподходящим – становится на нужное место» (10.12.27, стр. 185).                                        

«Вечер – это большое удовольствие для всех нас. Мы слушаем Н.К.Р. Следует удивляться свойствам и значительности его речей… Каждая фраза Н.К.Р. – это четкая формула. Всегда значительная, интересная и никогда больше не повторяющаяся. Во всех его словах, действиях и мыслях виден полный контроль сознания и воли. То, что называется внутренней дисциплиной» (5.01.28, стр.194).

«Замечаю, что чем окружающая нас местность становится красивее, чем красивее пейзаж и богаче краски – тем оживленнее становится Н.К.Р. И сообразно с этим он напевает вполголоса. Слух Н.К.Р. замечателен, музыкальная память необычайно богата» (21.03.28, стр.267).

«И вспоминается странная подробность нашего путешествия. Во время ночных дежурств, когда весь лагерь погружался в сон, а мы стояли среди пустынь, - в палатке Н.К.Р. зажигался свет и кроме его голоса и Е.И. слышался еще один, третий голос, тембром ниже голоса Н.К.Р.. Но чей это был голос и кто третий мог быть в палатке – я так никогда и не узнал» (22.03.28, стр.270).

«Н.К.Р. больше любит холод и предпочитает чистый воздух Тибета всему другому. Он говорит, что оккультная работа должна всегда делаться в чистом воздухе и в холоде» (2.04.28, стр.282).

«Вспоминается разнообразие тем, которые затрагивал Н.К.Р. и строил ими фундамент нового расширенного сознания своих спутников. Искусство и красота природы, археология, государственность, литература и социальные вопросы в самой неожиданной, поражающей своей логикой форме. Области психологии и воли, отношения земли и космоса и жизненная борьба как укрепление сил и знаний… Так, чередуясь и переплетаясь, вливались новые знания в наше сознание…  Те разнообразные отрасли знаний, которые он затрагивал, были мозаикой одной стройной системы» (20.04.28, стр.308). 

Пророчество Л.Толстого

«В 1910 году, впав в транс, маститый писатель увидел всю Европу в пламени и предсказал такую войну, какой дотоле не знал еще мир. И он сказал так: «Конец этого несчастья положит начало новой общественной эры для мира. Не останется более ни империй, ни королевств, но родится федерация соединенных штатов. И будет существовать 4 великих расы: англосаксы, латиняне, славяне и монголы».  «Я вижу перемену, - говорит дальше Толстой, - в религиозном чувстве, и теперешняя церковь, как таковая, падет. Этические идеи почти исчезнут, и человечество останется почти без нравственных устоев. И тогда появится великий реформатор. Он положит краеугольный камень новой религии: Бог, душа-дух, бессмертие. Все это будет слито в новом понимании и образует новую мощь духовности. Наконец, я вижу мирную зарю нового дня. Человек, предназначенный для этой миссии, - монголо-славянин и уже существует на земле. Он является человеком активной деятельности и не представляет себе своего будущего исторического значения, которое предназначено ему Высшими Силами» (98.04.28, стр.290).                                              

 Высказывания Н.К.Рериха и Е.И.Рерих

«Величайшая мудрость в умении пройти через жизнь поверху и величайшее знание в понимании того, что лучший путь через нее на крыльях духа».  «Мощный подъем в мир идей, а не ползание в грязи пошлости, - так говорит часто Н.К.Р. – Лишь ежедневное сознание подвига  прилично величию высшей жизни». (Стр.8).

 Старая мусульманская поговорка гласит: «Если Аллах захочет сделать человека мудрее, Он посылает его путешествовать» (стр.8).

 В 1924 году в Берлине Н.К.Р. сказал: «Фабричная труба и самомнение заменили в Европе душевную мудрость и закрыли пути к строению истинной жизни» (стр.9).

 «Часто, - говорил Н.К.Р., - не столько дела, сколько помышления куют цепь последствий. Самая могучая сила – есть сила мысли. Но так как она проявляется вне зрения физических глаз  – люди не хотят поверить в эту мощь» (стр.9).

 «Все, что стремит к соединению, хорошо – говорит Н.К.Р. – Все, что разъединяет – плохо, ибо идет против закона эволюции» (стр.10).

 Часто говорит Н.К.Р. о единстве мировой жизни. «Жизнь на земле надо любить, но быть готовым в каждый момент покинуть ее. Дальше опять новые и новые жизни, смерти нет. Бесконечная жизнь – одно неразрывное целое» (стр.11)

 «Искусство во всех проявлениях одно неразрывное целое; а кисть, резец, перо, слово – одинаковы в руке великого художника», - говорит Н.К.Р. (27.08.27, стр.97).

 «Как ужасна пошлость, маленькая, почти незаметная и всюду внедряющаяся, - так говорил как-то Н.К.Р. (стр.12).

 Н.К.Р. как-то заметил, что полезно мысленно говорить о себе в третьем лице. «Я» - это утверждение, которым не следует злоупотреблять. (стр.13).

 Н.К.Р. порицает всякие теории, пытающиеся разделить сущность человека. «Пока, - говорит он, - в нашем сознании есть ложно оправдательное деление на высшее и низшее, - до тех пор гармония духа невелика. … Все едино, и также едино и сознание Духа. И в этом осознании единого Духа, в осознании личной нераздельной ответственности звучат Радость и Красота» (стр.13).

 Н.К.Р. апостол эволюции.  «Ни минуты в прежнем положении. Всегда вперед. Это движение есть последствие вложенного во все закона мировой эволюции» (стр.13).

Вспоминаются слова Н.К.Р. о будущем: «Перед нашими глазами проходит эпоха величайшей переоценки ценностей. Старые гибнут с уходящим в прошлое ветхим миром. Новая ценность – это красота, которая подвинет мир по ступеням духовной культуры» (стр.15).

 Перечитываю письма Н.К.Р.. Сколько в них красоты, сколько они дают бодрости. Особенно характерны короткие: «Привет, и бодрость, и преуспевание».  «Пусть растет ваша радость во благо Мира. Идите вне маленьких мыслей».  «Удача лишь там, где проявлено полное мужество» (стр.17).

 «Небо труда и борьбы, - говорит Н.К.Р., - не есть домашнее бросание мяча между низшим и высшим Я, но есть сознательная поступательная работа. Такая неисчислимая работа, которая не оставляет места для домашних игр». Радость работы над собой, радость работы во имя красоты, подвиг во имя человечества низших  и высших миров. Это вечная работа для эволюции вселенной. И в этой работе красота, счастье и подвиг.  (стр.17).

 Во время утренней прогулки Н.К.Р. говорит мне о красоте отношения рыцаря к своему сюзерену, воина к своему императору и отсюда переходит к преданности и любви ученика к своему духовному Учителю. На Востоке наибольшим уважением пользуются мать и Учитель. Первая дает жизнь физическую, второй развивает жизнь духовную. Дальше Н.К.Р. говорит о необходимости потери чувства специальности. Необходимы, говорит он, разносторонность и простота. Через них лежит путь в области духа, через них развертывается в сознании понимание единого закона эволюции, движущего жизнью вселенной. (2.08.27, стр. 80).

«Необходимо осознать космичность жизни, – говорит Н.К.Р., - следует привыкнуть к этому осознанию, чтобы понять устои грядущего мира и духовности, на которой он будет построен. Понять, что самая красивая сказка – есть фактическая реальность». (3.08.27, стр.80).

Вечером Н.К.Р. говорит о приходе грядущей 6-ой расы и понимании мировой эволюции, долженствующей подготовить ее появление. В основе жизни этой расы будет лежать община, построенная на духовности и кооперации. И дальше Н.К.Р. говорит, что дух смотрит на физический план через окошко материального тела, и надо беречь это окно, чтобы в свое время посмотреть, через него же, из физического мира в область духа. Алкоголь, наркотики и табак сначала затуманивают, а потом и вовсе закрывают это окно. (4.08.27, стр.80).

 После обеда мы пошли гулять, и Н.К.Р. говорил о создании «Храма Разумения» - из него должно выйти очищающее все учения духовное движение, которое соединит и скует все верования в одно неразрывное целое. Дальше Н.К.Р. указывает на то, что должно быть осознано только одно представление о человечестве. Не народы, не расы, не само человечество планеты, а воплощенные во всех мирах творческие духи, действующие в материи, - вот истинное понятие о человечестве, к которому надо стремиться. (5.08.27, стр.81).

 Сегодня Н.К.Р. говорил об истинном отношении к вещам. Не следует быть их рабами – но сам отказ от них должен быть тоже правилен. Человек должен всегда сознавать, что всякая вещь только в его временном пользовании. Без всяких вещей приходит человек на планету и без них уходит с нее. (6.08.27, стр.81).

 Вечером Н.К.Р. говорит, что личность эволюционирующая, то есть расширяющая свое сознание, - перерастает воспоминания прошлого, теряющего для нее свою притягательную силу. Печальное явление представляют из себя старые люди, живущие в своем прошлом и копающиеся в рухляди пережитого. Они не подозревают, сколько для них заготовлено в будущем, за таинственным порогом так называемой «смерти». (7.08.27, стр.83).                                         

 За обедом Н.К.Р. говорит о сущности духовного подвига. Этот подвиг, говорит он, должен совершаться не в условиях отшельничества или монастырской обособленности от жизни, не в уединении скитов и лесных пещер, а в самой жизненной битве, в непрестанной деятельности и борьбе. Так говорится и во всех Учениях, данных великими Учителями человечеству. (11.08.27,стр.85).

 Во время прогулки, которую мы предпринимаем далеко в горы, Н.К.Р. говорит, что ощущение ограниченности вселенной при осознании беспредельности пространственного принципа  принадлежит к тем вопросам, которые каждый должен осознать совершенно самостоятельно, ибо это есть итог целого миросозерцания. К осознанию этих понятий расставлен целый ряд вех, но формула должна быть произнесена самостоятельно. (12.08.27. стр. 870).

 «Из возможностей внутреннего роста, в окружении всей роскоши пути проснется ваше новое сознание, - говорит мне Н.К.Р., … - Развивайте наблюдательность и претворяйте внешние наблюдения во внутренние переживания. Это поможет «переменить кожу» и внезапно очнуться сознанием в духовном мире». (19.08.27, стр.89).

 «Мы идем особым путем, - говорит мне Н.К.Р., - и если Блаватская должна была когда-то идти втайне и проникла в Тибет, скрытая в возе соломы, то мы пойдем открыто и торжественно, с развернутыми знаменами. Каждый наш шаг будет достоянием легенд, которые сложатся о нашем походе. И кто знает, какие.  На пороге прихода шестой расы – особенными должны быть и события». (19.08.27, стр.90).

 После обеда идем с Н.К.Р. на прогулку. Н.К.Р. говорит о духовных учителях и преданности им. О гуру и о том, что заповедано древней мудростью Индии. «Следует, - говорит он, - отличать преданность условную от преданности безусловной. Чаще всего люди проявляют последнюю при получении, но как только перед ними отдача, как немедленно они начинают ставить условия. Они вмещают получение, но ставят преграды, когда подозревают кусочки отдачи. Между тем, следует запомнить, что степень преданности есть степень получения. Вера в Учителя должна равняться точному знанию, и каждая условность веры дает условность последствия. А ведь никто не захочет назваться «условным» учеником. Такое название вызывает обиду. Точно также реагирует закон на каждую условность – но закон не обижается, он соизмеряет. Надо быть уверенным в соизмеримости».

Дальше Н.К.Р. говорит о приближении времени появления шестой расы, которая должна заменить нашу, пятую, интеллектуальную. Шестая явится носительницей духовной культуры, и перед ней откроются совершенно новые возможности. (20.08.27, стр.91).

Сегодня Н.К.Р. говорил о мудрости проведения черты между прошлым и будущим, между личным желанием и общим благом. Первая черта должна быть всегда в настоящем моменте. Вторая, отодвинув личное, дать как можно больше простора общему благу. (21.08.27, стр.92).

 Вечером Н.К.Р. говорит, что в искусстве надо отбросить все узконациональное, ибо в жизни искусства следует слиться со всем миром. Дальше заговорили о бездарных картинах, выставляемых обычно в окнах писчебумажных магазинов. Н.К.Р., не принимавший участия в дальнейшем разговоре, вдруг заметил: «И какая безысходная нужда стоит часто за этими картинами». (22.08.27, стр.93).                                            

 Сегодня после обеда разговор идет о жизни будущей шестой расы. Высокодуховная, она построит ее по проекции Высших Миров в форме общины, в которой главной основой будет духовность. Потом Н.К.Р. говорит о признательности и сравнивает ее с жемчужиной. И прибавляет: «Формальное встречает формальное, и истинное находит отзвук в истинном. Так, например, формальная преданность Учителю встречает формальный дар. Истинная преданность – и в ответ получается истинный дар». (23.08.27, стр.93).

Н.К.Р. говорит: «Если в Европе мирный расцвет 20 века, то в Азии – средневековье с вооруженными путешественниками. Но следует оговориться, что если такой путешественник, не по европейскому обычаю, оставит летом свои вещи около дороги, то сможет опять их найти зимой, засыпанными снегом. (24.08.27, стр.95)

 Н.К.Р. говорит: «Мысль не должна умаляться незначительными рассказами, анекдотами … Это указывает на непонимание, как надо относиться к каждой мысли и беречь ее. Мысль есть живая сила, и ею следует пользоваться мудро. (25.08.27, стр.96).

 И вспоминаются слова Н.К.Р.: «Если бы люди захотели понять, насколько близка от их серой обыденности волшебная сказка жизни. Если бы они сумели одним усилием оторваться от старого мира предрассудков – какие возможности достижений и исполнения самых несбыточных желаний открылись бы перед ними. Неужели так приятно быть духовными мертвецами?». (26.08.27, стр.96).

Вечером Н.К.Р. высказывает взгляд, что суровость должна заменить безответственные эмоции и кисло-сладкую сентиментальность. Через незаменимость следует в неустанной работе стремиться к общему благу, и сама жизнь человека должна стать глубоко серьезной. Каждый, без указания, должен находить свой труд и свою максимальную полезность другим. Таких людей Н.К.Р. ценит больше всего, так же как и быстрый темп работы. (29.08.27, стр.99).

Говорим о будущем. Н.К.Р. с большой надеждой относится к будущему сотрудничеству Америки и Азии, в частности Сибири. Он смотрит на сибирских крестьян как на большую силу, видит в них неиссякаемую энергию, природный практический ум и большую работоспособность. Американская техника как раз то, что нужно, говорит он, для поднятия Сибири на громадную производительно-культурную высоту и выявления всех ее природных богатств. Сибирские Вахрамеичи уже ждут американские тракторы и локомобили. (30.08.27, стр.101).

За чаем Н.К.Р. говорит о кооперации. Все держится ею, говорит он, и муравейник, и человеческое общество, и планетная система. Кладите всюду в основу общее благо – и прежде трудное станет легким. Приучаясь к вечному труду на благо человечеству, входишь в область космической жизни. Надо быть не только всегда готовым для работы, но, трудясь, думать о следующем труде для общего блага. Надо почувствовать голод работы, ее непреоборимую потребность. (31.08.27, стр.103).

 Вечером сидим все вместе, и течет круговая беседа. Н.К.Р. замечает, что обычно невежество складывает у человека фальшивое представление, будто бы он очень образован. И дальше высказывает мнение, что понятие о Боге или отсутствует у большинства людей, или заменено понятиями, не превосходящими фетишизма. Редко становятся они на правильный путь сознания, что постижение Силы, создавшей из непроявленного жизнь во всех ее бесконечных формах, - есть нечто совершенно невозможное. Могут быть лишь пути к пониманию, но не конечное знание. (2.09.27, стр.106).                                             

Н.К.Р. говорит: «Если бы люди поняли душой, что за пределами их сознания развертываются все новые и новые высшие жизни. Жизнь никогда не прекращается, не имеет предела и «дышит» везде. На дальних и ближних мирах – всюду жизнь. И как прозрачно намекает об этом Евангелие. Как ясно указывает на это Учение Благословенного Будды». (3.09.27, стр.107).

За обедом Н.К.Р. говорит, что перед человечеством предстали события космического величия. Приблизилось создание новой культуры, и происходит перед нашими глазами переоценка прежних ценностей. Деньги обесценены, земельные акции стали шаткими, и человечество подходит к новым ценностям, ценностям искусства и знания. Переходя к вопросу общего блага, Н.К.Р. сказал: «Величайшая и благороднейшая задача человека направить страдающих от эгоизма и себялюбия – к работе на общее благо». (7.09.27, стр.112). 

 Н.К.Р. говорит о музее своих картин в Нью-Йорке. «Я забочусь о нем так же, но не больше, чем о других учреждениях под моим руководством, в которых нет ничего моего. Я истребил личное отношение к моим картинам и совсем оторвался от них». Дальше Н.К.Р. говорит о собственности вообще: «Мое – надо заменить понятием «временно находящееся в моем распоряжении». Собственность в обычном понятии вредна тем, что привязывает к земле». (9.09.27, стр.114).

Буря продолжается, и в промежутке двух порывов налетающего вихря улучаю секунду, чтобы зайти в палатку к Н.К.Р.  Он предлагает мне сесть, и скоро между нами начинается интересная беседа. Между прочим, говорим о возрасте.  Н.К.Р. вообще держится мнения, что возраст мало играет роли в жизни здорового телом и сильного духом человека; и тут же замечает, что если признаком молодости не является открытие новых дверей сознания, а она облечена в невежество, то это глубоко печальное явление, за которым следует преждевременная дряхлость. (19.09.27, стр.132).

Вечером Н.К.Р. говорит, что ищущему идей высших миров следует выйти из предела обычных разговоров и приучиться держать себя на известном уровне высоких ощущений. Он также должен уйти из власти воспоминаний прошлого, обыкновенно захватывающих человека. Важен лишь духовный опыт, полученный через это больше не нужное прошлое. (23.09.27, стр.137).

За обедом говорим о редкостях Востока…  Переходим на Императорский музей в Пекине, уже три раза ограбленный, но сохранивший еще удивительные картины древних китайских мастеров – акварели, обреченные на гибель, главным образом из-за сырости… Лучше бы они попали в Музеи Америки или Европы.  Н.К.Р. против увоза китайских сокровищ искусства из Азии. Наступит день, говорит он, когда Азия потребует, чтобы возвращено было все то, что увезено из нее и поступило в Европейские музеи. Но почему же, если Рокфеллер содержит на свой счет целый университет, - другой бы миллионер не мог бы создать охрану сокровищ Китая и, в частности, музея старого Императорского дворца. Если имущие люди могут помогать больным людям, то почему же они не могут помогать и «восстанавливать здоровье» гибнущих учреждений. (24.09.27, стр.139). 

Вечером Н.К.Р. говорит, что надо избегать абстрактного мышления. И без того полки библиотек ломятся от трудов абстрактных мыслителей, которые ничего не дали ни себе, ни другим. (27.09.27.стр.143).                                       

Вечером Н.К.Р. говорит, что духовная работа должна сочетаться с работой в физическом плане на общую пользу. Иначе получится однобокое достижение, развивающее дух человека односторонне. (29.09.27, стр.144).

Вечером Н.К.Р. говорит, что при работе космических масштабов следует быть всегда готовым ко всякой работе и к неустанным передвижениям. А духом следует подняться взлетом и, оставшись на этой высоте, - овладеть землей. (2.10.27. стр.147).

Вечером разговор касается общины. Идеал ее подобен прекрасному цветку лилии, нежному и благоухающему, - принесенному с неба как дар земле. Но какова судьба всех идеалов? Так говорит Н.К.Р. (3.10.27. стр.148).

Вечером говорим с Н.К.Р. об учениках. Ученик, говорит Н.К.Р., должен почувствовать вполне божественность жизни и необходимость помогать всем существам. Он должен быть всегда готов идти туда, куда его пошлет Учитель; и потому в Индии он называется бездомным. Одиночество и отсутствие дома на земле – таков один из признаков ученика. (4.10.27, стр.149).

Н.К.Р. говорит о буддизме. Будда, говорит он, нашел путь в сердца людей не путем чудес, но практическим учением улучшения жизни каждого дня и личным примером великого сотрудничества. Он строго запрещал своим ученикам обнаруживать свои оккультные способности перед теми, кто не знаком с принципами, заложенными в них.  (5.10.27, стр.150).

Н.К.Р. ценит в работе, как ее качество – быстроту. (14.10.27, стр.165).

Вечером говорим с Н.К.Р. и касаемся духовных учений. Ученик, говорит Н.К.Р., должен свободно мочь обсуждать преподанное ему учение, ибо лишь самостоятельными усилиями  достигается познание и овладение истиной. (18.10.27, стр.167).

Тяжело приходится нам эти дни… Н.К.Р. ободряя нас говорит: «Терпение превращается во фризии преданностью и духовным обновлением». (2.11.27, стр.172).

Вечером Н.К.Р. говорит о возвышенной, одухотворенной жизни человека. «Из обихода должно быть выкинуто все пошлое – это груз, тянущий вниз, в обывательщину». (4.11.27, стр173).

«Нельзя, будучи обычным 20 часов в день, делаться необычным на 4 часа, как это практиковалось прежними эзотериками и магами. Двадцать часов мелочный торговец и четыре часа властитель стихий. Так можно остаться ветхим, твердя величайшие формулы. Нельзя делить. Это основа, чтобы стать повелителем начал. Надо 24 часа в день быть необычным» - так говорит Н.К.Р. (6.11.27, стр174).

Вечером говорим о великих учениях, данных человечеству. « Ни Будда, ни Христос не оставили непосредственно своих учений, как это сделали Магомет и Моисей. Слова обоих Учителей только потом записаны учениками», - говорит Н.К.Р. (6.11.27, стр.174).

 Н.К.Р. говорит, что самое тупое, это превозношение своей собственной религии и умаление других. Причем курьезно то, что обычно человек даже поверхностно незнаком с сущностью других учений. «Я бы хотел, - прибавляет Н.К.Р., - чтобы христианские священники думали о Будде так же, как образованные ламы думают о Христе». (8.11.27, стр.175).

Любовь, говорит Н.К.Р., есть сотрудничество в его широком понимании и цельном объеме понятий. В это гармоническое сотрудничество и заложено духовное единение. (14.11.27, стр.177).

Во время прогулки Н.К.Р. высказывает мысль, что половинчатость мысли создает лицемерие, а лицемерие ведет к предательству, худшему преступлению, которое только может быть. (15.11.27, стр.177).

За обедом Н.К.Р. высказал мысль, что при наличии на земле уклада старого мира – самое существование планеты теряет смыл. Эволюция и духовность должны заменить отрицательные качества современных людей. (16.11.27, стр.177).

Вечером Н.К.Р. говорит, что сознание своих малых знаний открывает следующую дверь достижений. Самое страшное решить, что много знаешь. Когда же нам кажется, что мы ничего не знаем – сознание наше растет. (28.11.27, стр.180).

«В жизни больше всего нужны наблюдательность и действие, - говорит Н.К.Р. –  С момента, как мы делаемся  отвлеченными, сама наша жизнь становится отвлеченностью и абсурдом». (1.01.28, стр193).

«Мудрец похож на стрелка, говорит Н.К.Р., - вспоминая слова Конфуция, - Истинный стрелок, не попав в цель, ищет причины неудачи в самом себе». (23-29.01.28, стр.209).

За обедом Н.К.Р. говорил о людях, которые не могут есть или не любят той или другой пищи. Он считает, что человек должен быть выше этого, и постановка самому себе преград, измышленных в вопросах еды, есть самоунижение. Так же как и взгляд на питание как на самое существенное в жизни и особое удовольствие. Это, по мнению Н.К.Р., уже приближение к животной стадии. (2.02.28, стр.210).

Н.К.Р. рассказывает, что один из великих Учителей, Махатм, как их называют в Индии, должен был во что бы то ни стало проехать огромное расстояние из Тибета в Монголию по срочному делу. По 60 часов, меняя только лошадей, оставался Он в седле.  Велико было удивление Н.К.Р. услышать этот рассказ в одном из монастырей, рассказ, упоминаемый в письмах Учителей, изданных только на английском языке. Рассказчик-монгол, знавший только свой язык, указал, что Махатма ездил к ламе-держателю, и точно определил маршрут поездки. (2.02.28, стр.212).

Во время прогулки Н.К.Р. говорит, что люди должны обращать серьезное внимание на дисциплину своих мыслей и слов. Желание быть остроумным часто показывает на поверхностный и несерьезный ум. Каждый человек должен иметь свое окружение не только в вещах, но в мыслях и словах. Если дисгармоничной являлась бы изящная кушетка в келье монаха, то так же неприемлемым был бы гроб вместо кровати в спальне светской красавицы… и печально звучал бы нескромный анекдот в устах оккультного ученика. (12.02.28, стр.220).

Н.К.Р. замечает, что обычно власть сильна только в тех случаях, когда ее носители безупречны во всех отношениях. Но когда власть рассыпает направо и налево компрометирующие ее факты недобросовестности и взяточничества, повиновение народа этой власти исчезает. (15.02.28, стр.224).

 …слушаем Н.К.Р. Он вспоминает об обстоятельствах встречи сестры Ниведиты со своим будущим учителем Свами Вивеканандой, великим мудрецом еще недавнего прошлого. Она встретила его впервые в большом европейском обществе, в котором он много говорил в тот вечер. После того как Свами ушел, присутствовавшие поблагодарили хозяйку за доставленную им встречу с интересным индусом, но высказались в том смысле, что, собственно   говоря, не слышали ничего нового. Так подумала и будущая сестра Ниведита – только много позднее поняла она, сколько нового было для нее в словах Вивекананды. Так бывает всегда, когда духовное не проникает дальше интеллекта и не может соприкоснуться с более глубоким сознанием человека. Особенно мешает этому скепсис, если он к тому же еще не разумный, а слепо-упрямый. В силу своей невежественной узости люди часто, говорит Н.К.Р., упускают то, что могло бы самым решительным образом осветить им совершенно новый путь. Упорствующий тупой скептицизм чаще всего обрезает человеку все достижения в областях духа и строит перед ним глухие стены… В своем дневнике сестра Ниведита признается в этом скептицизме, в этом припадке современной болезни, что делает ей большую честь. (20.02.28, стр. 230).

Утром гуляем с Н.К.Р. и говорим о воспитании молодого поколения. Детям, говорит Н.К.Р., следует давать все настоящее и ничего поддельного. И когда ребенок переступает порог детского сада, то он должен быть встречен словами: «С этой минуты на тебя смотрят, как на взрослого». Дети гораздо более взрослые, нежели это принято считать большими и, особенно, матерями, которым их дети все еще кажутся «бэби», несмотря на то, что они давно уже перестали быть ими. (21.02.28, стр.231). 

 Вечером сидим за чаем в столовой, и течет круговая беседа. Мы говорим о характерных чертах отличия Востока и Запада. Восток, говорит Е.И., можно охарактеризовать как тунеядство и разложение; Запад – как стремление к тупому материальному благополучию. Общего у них то, что как Запад, так и Восток вошли в тупик, и тупик безнадежный. И еще аналогия – как западные религии отошли от Христа, так ламаизм отошел от буддизма. (22.02.28, стр.233).

Вечером Н.К.Р. говорит о Христе и о том пробеле лет Его жизни на земле, который не указан в Евангелии. Интересно, что в Ладаке, около города Ле, хранится в монастыре Хеми среди ценностей документ о жизни и страданиях Христа и о том, что Он посещал Индию. Миссионер, живущий в Ле и, между прочим, жаловавшийся, что совершенно не имеет успеха у закоснелых в «язычестве» туземцев, пришел в совершенную ярость при упоминании возможности пребывания Христа в Индии. «Он никогда не был в Индии, Он был в Египте», - утверждал миссионер, хотя данных для этого не мог привести. Ему, как и другим, совершенно неизвестно, где был Христос от12 до 30 лет. Приходилось слышать и другую версию, что в это время величайший Учитель духа работал в столярной мастерской в Иерусалиме. И почему для некоторых людей более обидно предположение, что Христос был в Индии и на Гималаях, нежели то, что Он был в Египте или 18 лет столяром. И курьезно, что если спросить по этому вопросу «компетентных» лиц, то ни одно из них не ответит чистосердечным: «Не знаю». Они все знают. Между прочим, магометане, почитающие Христа за великого пророка, прилагают все усилия, чтобы добыть из Хеми вышеуказанный документ.

Есть в Ле еще интересные данные по этому вопросу. От поколения к поколению переходит название пруда около Ле. Он именуется «прудом Иссы». Здесь, по преданию, проповедовал Христос, под сенью громадного дерева, перед своим уходом в Палестину. Дерева уже нет, но пруд существует. Разве во всем этом есть умаление Христа или расхождении с Евангелием? Возникает вопрос, мог ли вообще Христос быть в Индии? Никто не отрицает путешествие Аполлония Тианского из Греции в эту страну, как об этом говорит его ученик Дамид. Почему такое путешествие не могло быть предпринято из Палестины во времена Христа, когда последняя была соединена с Индией общеизвестными караванными путями, а еще раньше была построена дорога Александром Македонским с побережий Малой Азии. Вспоминается, какую бурю негодования вызвала в печати записка Н.К.Р. об этих самых фактах. Интересна не столько рукопись, находящаяся в монастыре Хеми, время создания которой и происхождение трудно установить, - сколько значительно предание, переходящее из уст целых поколений к другим. И это предание должно обратить на себя внимание каждого непредубежденно мыслящего человека. Н.К.Р. называет предубеждение – черными очками. (26.02.28, стр.236).

Говорим о Шекспире, о том, сколько версий существует о действительном происхождении его сочинений.  Так мало прошло, говорит Н.К.Р., со времени его жизни, и уже истина затуманена. А если подумать о тех изменениях, которые происходили с религиями в течение тысячелетий. (1.03.28, стр.245).

Н.К.Р. говорит: «Когда испытываешь на себе ужасный климат пустынь Чантанга, тогда убеждаешься, какой непроницаемой заградительной зоной в тысячи миль окружены места, в которые не должны проникнуть непрошенные гости». (6.03.28, стр.250).

Вечером Н.К.Р. говорит: «Следует отходить от ветхого мира, отрезать связь за связью, соединяющие с ним, и окончательно оторваться от ближайшего личного прошлого. Ошибочно думать, что сами воспоминания не оставляют следа и внутренно не волнуют. Иногда прошлое может показаться невозвратно прекрасным, а следует настоящее связывать исключительно с будущим. Надо иметь только опыт прошлого из минувших воплощений, но отнюдь не брать ничего из недавнего прошлого теперешней жизни. Сурово должен отвернуться от него каждый совершенствующийся ученик. Следует положить на одну чашу весов исполнение работы для Учителя, а на другую – весь мирской хлам… и первая должна поднять вверх вторую – точно она пуста». (9.03.28, стр.252).

…Н.К.Р. указывает, что нашему знанию Тибета мы, главным образом, обязаны Ю.Н., так как обычный переводчик путешественников, какой-нибудь малообразованный китаец, монгол или казак, кое-как говорящий по-тибетски, - вряд ли мог бы подметить все те тонкости, которые не ускользают от Ю.Н., магистра восточных языков, владеющего тибетским языком как своим  собственным. (10.03.28, стр.253).

Вечером мы говорим об относительности возраста, и Н.К.Р. рассказывает нам, как ему в молодости приходилось выдавать себя более старшим, нежели он был на самом деле, чтобы не дискредитировать себя молодостью.  15-ти лет он уже выступил в литературе, скрываясь под псевдонимом,  22-х он был редактором журнала, 24-х – помощником директора музея, 25-ти – секретарем «Общества Поощрения Художеств» и 30-ти – директором Художественной школы. Во всех этих случаях приходилось скрывать свои года, которые мешали ему перед маститыми деятелями искусства. (11.03.28, стр.254). 

При той неслыханной битве, которая происходит теперь в мире, говорит Н.К.Р., необходимо соблюдать осторожность во всех своих действиях, дабы не дать своим противникам овладеть собой в минуты необдуманности.

Говорим о том, как стираются понятия о национальности и как вместо нее рождаются понятия общечеловеческого родства, родства по духу. (12.03.28, стр.256).

Дорогой мы говорим с Н.К.Р. о ламаизме и том извращении, которое потерпел буддизм в Тибете. Как хорошо сознавать, замечает Н.К.Р., что в Бирме, Непале, Индии и Японии, так же как и на Западе, есть большое количество буддистов, к которым это понятие можно применять в его истинном значении. И добавляет: «Берегите  заветы великого Учителя жизни Будды и спасайте их от лживых и темных рук». (19.03.28, стр.265).

Разговор переходит на современное положение русских в Европе, и Н.К.Р. замечает, что жить в эмигрантской среде, между людьми, не умеющими вновь построить свою жизнь и достичь благосостояния, духовного и материального, при новых условиях, - подобно тому, если бы поселиться на кладбище. (20.03.28, стр.267).

Н.К.Р. указывает, какая роскошь идти по бесконечной картинной галерее природы, полной ее мастерством, таким великим и захватывающим. И видно, как досадно Н.К.Р., что из-за глупости тибетцев нельзя запечатлеть тут же видимые им красоты. Каждый невинный этюд был бы признан съемкой карты, чего страшно боятся как китайцы, так и тибетцы, - и мог бы помешать нашему продвижению на Сага-Дзонг, и так уже добытому с невероятным трудом. (27.03.28, стр.275).

Дорога наша лежит через внутренний Тибет и теми путями, которыми не шел еще ни один европеец. (28.03.28, стр.276).

Н.К.Р. говорит: «Окошко духа в человеке обычно затуманивается, а потом и совсем закрывается наркотиками, алкоголем и табаком». (30.03.28, стр.279).

Н.К.Р. замечает, что красота и ее понимание есть первое условие для продвижения вверх по лестнице духа. (31.03.28, стр.280).

Н.К.Р. говорит: «Настанет время, когда произойдет соединение церквей и религий. Но это соединение произойдет не на догматах, ныне существующих в них, а на новых, которые своей значительностью покроют догматы разделяющие, как второстепенные и несущественные».

«Реальность – куриная видимость». (2.04.28, стр.282-283).

Еду с Е.И., и она говорит о великих Учителях человечества, которые всегда слышат малейший стук ищущих приблизиться к Ним. Но ворота открываются только тогда, когда ищущий приближается не во имя личного, не во имя искания одних только знаний, но уже осознавший, что работа ученика должна быть направлена во имя общего блага, во имя эволюции ближних и дальних миров всей Вселенной.

Дальше Е.И. отмечает суровость Учителей и то, что наставники и учителя, прощающие и утешающие, есть худшие предатели, которые заглушают голос духа, стремящегося к искуплению и возмещению. Е.И. говорит о переносе сознания с низших планов к высшим, от земного к духовному. (3.04.28, стр.283).

Идем уже около 7-ми часов, и я большую часть пути еду с Н.К.Р.  Он говорит о перевоплощениях, забытом догмате, который некогда осмысливал христианское учение, бывшее тогда еще цельным и нераздельным. Осмысливал своей неопровержимостью и логичностью. Этот догмат в скором времени научно и властно войдет в жизнь современного человечества в виде нового пути в царство духа, как новый реальный фактор вседвижущей психической силы; сочетание прежних эзотерических дисциплин со вновь даваемой человечеству агни-йогой. С другой стороны, Н.К.Р. указывает на весь ужас душевного состояния тех, которые прилепились к призракам погрузившегося в небытие ветхого мира. «Кладбище прошлого, - говорит Н.К.Р. – Зачем прозябать среди могил, когда можно жить полной прекрасной жизнью перед перспективами яркого будущего. Будущего, дали которого теряются в лучах бесконечной эволюции миров». (4.04.28, стр.284).

Н.К.Р. говорит: «Бороться, создавать и непоколебимо проводить свою идею – в этой работе создается облик человека».

«Не следует отделять физический мир от духовного – они связаны и их разъединяют по незнанию. Самая мудрая формула жизни: всегда соединение и никогда – разъединение». (4.04.28, стр.285).

Еду рядом с Н.К.Р. Он говорит о духовных достижениях и о том, что под их действием претворяется внутренний мир человека. Не где-то в оторванности от земли и созерцании высших планов, а именно здесь, в обычной жизни, происходит это претворение, и обычность делается волшебной сказкой величайших душевных переживаний – ибо сознание с плоскости низшего «я» - переходит на плоскость высшего. Каждая мысль об отрыве от ветхого мира и его предрассудков, каждое стремление в поток космической жизни, каждое стремление к осуществлению общего блага есть ступень подъема.

Но еще большим достижением в этой области является победа над холодом, голодом и низшими эмоциями. Конечно, говорит Н.К.Р., голоса тела не могут быть убиты, но сила в том, чтобы не поддаться их желаниям, не омрачить духа настроениями, происходящими в низших этажах человеческой сущности. Необходимо волей подняться над желаниями низшего «я» и, забыв о нем, оставаться не тревожимым низменными желаниями. И нет выше достижения, нет высшей победы над самим собой, как суметь повернуть рычаг и, закрыв двери, не допустить в сознание своих низших проявлений. И наоборот, открыть другие врата светлым прекрасным гостям из океанов мировой мысли. Каждый такой акт есть реальная ступень подъема сознания в области высшего «Я». (5.04.28, стр.286).

Мы любуемся красотой природы, и Н.К.Р. замечает, что все в дальних планах гармоничнее и мягче ближних. Так и в жизни, говорит он, все более далекое имеет больше прелести, и на расстоянии все лучше.

Говоря о горах, Н.К.Р. трактует их как завершение творения и переход к следующему акту творчества природы. Играют они роль и в творчестве духа.  «Ухожу от вас я в горы», говорит Гейне…  А если вспомнить всех великих Учителей человечества, Будду, Христа, Моисея, Магомета…  Разве не на вершинах гор находили они фрагменты своих светлых Учений? Разве йоги Востока и искатели духа на Западе не находили именно в горах свои пути в царство великих достижений? Вагнер подслушал мощные аккорды своих творений в горах, и Ницше, в лице Заратустры, разве не нашел своего Сверхчеловека на высотах, далеких от равнин? Ницше? Разве он был понят своими современниками, он – по существу не разрушитель, а создатель, ведший человека от современной карикатуры к незыблемому идеалу истинного человека…   Так говорит Н.К.Р. (6.04.28, стр.287-288).

Н.К.Р. говорит: «Образ истинной общины – еще не коснулся земли. Буддизм построен на различии между «очевидностью» и действительностью».

«В начале всего мысль, - говорит Будда, - ею созданы миры». (6.04.28, стр.288-289).

По дороге говорим с Е.И. о будущей эволюции человечества и путях к ней. И когда, подъезжая к палаткам, она видит, как доньеры и слуги ныряют в них, бросив лошадей и забыв все не свете, чтобы скорее наглотаться цзампой и масляным чаем, она с горечью говорит: «До тех пор, пока люди не победят власти желудка, никакая дальнейшая эволюция на планете не возможна». (7.04.28, стр.289).

 Н.К.Р. говорит: «Суровость. Ибо если благостность ко всем – то где же справедливость. Необходима не сентиментальность, а истинное горение во имя искоренения зла». (8.04.28, стр.291).

 Вечером за ужином Е.И. говорит, что высшая работа человека есть самоотверженная деятельность не для человечества Земли, не для человечества, населяющего другие планеты, а для наполнения пространства, с тем чтобы следующая за нашей эволюция другой планетной системы могла подняться сразу на высший уровень. (9.04.28, стр.292).

По дороге Н.К.Р. говорит о деятельности не длительными порывами, а непрерывным, постоянным устремлением, создающим ритм работы и жизни. В жизни нужна вечная борьба, и не только идейная, но и материальная. Как та, так и особенно другая закаляют нас и умножают наши возможности. (10.04.28, стр.293).

 Н.К.Р. говорит: «Величайшая задача человека направлять страдающих эгоизмом и себялюбием – к работе на общее благо».

«Суровость должна заменить безответственные эмоции и кисло-сладкую сентиментальность».

«Через работу и незаменимость – следует стремиться к общему благу». (10.04.28, стр.293).

Я еду с Н.К.Р., и он говорит о творчестве и замечает, что можно быть художником, не создав ни одной картины, поэтом, не написав ни одного стихотворения. Так, разве великий Акбар не создал из мозаики разрозненной Индии – одной грандиозной картины великого государства? Все единственно в духе и в понимании красоты. Осуществление же – исключительно область техники.

Дальше Н.К.Р. говорит о политике и бесстрастном к ней отношении того, кто знает больше, нежели обыкновенный человек. Но на это надо иметь право, добавляет он, считая себя случайным гостем двух лагерей – двух вражеских станов; имеющий на это право должен показать третий – в котором он уже не гость. А именно, космическое понимание, которое, как купол, покрывает собой все остальное.

Оставляя мысль свободной, надо в то же время вести ее в дисциплине, направляя мышление в канал целесообразности. Не беспочвенные мечтания, а соответствующее каждой данной минуте действие должно быть ее объектом. И правильным воздействием красоты на дух должно быть не умиленное бездействие, а энергичное действие во имя ее.

Потом разговор переходит на духовную слепоту человеческую, которая временно необходима, ибо иначе мозг человеческий не выдержал бы представших перед сознанием страшных тайн бытия, тех «идей материй», о которых говорит Гете в своем Фаусте. Космическое прикосновение души к великим силам мироздания может вызвать состояние неописуемого ужаса. Обычно в начале этих ощущений стоят мыслеформы, поражающие своей величиной, своей бесконечной мудростью, созданные высшими сущностями. (11.04.28, стр.293-294).                                    

Н.К.Р. говорит: «Все в устремлении. Чем оно непрерывнее и сильнее, тем и ответ на него является скорее. Все достижения приходят медленно и проявляются неожиданно, иногда в минуты начавшегося отчаяния». «Часто из всего – не выходит ничего, а из ничего – все». «Молитва не должна стать привычной. В ней всегда должен быть элемент неожиданности». «Главное - не осложнять жизнь, она и без того сложна». (11.04.28, стр.294).

 Н.К.Р. говорит: «Дерзновение, бесстрашие и полная искренность. Двуличие – хуже всего». «Искреннее стремление к общему благу и желание стать чище сердцем всегда связаны с незримой помощью Духовных Учителей». «Необходима честность, ведущая к пути совершенной правды, лишенному  личного начала». «Чем совершеннее дух, тем больше он страдает от несовершенства на земле». (13.04.28, стр.298).

 Мы едем с Н.К.Р. и Ю.Н..  Разговор идет об охоте…  Надо сказать, что в Н.К.Р. нет ничего специфически штатского. Стратегия есть наука общежитейская, говорит он, и приложение ее практически развивается на охоте. Охота далеко не только ознакомление с жизнью животных и птиц, но развитие стратегических соображений, находчивости и быстрого принятия решений. Именно охотой тренировал  в науке войны великий завоеватель Чингис-хан своих ордынцев. (14.04.28, стр.298).

Н.К.Р. говорит: «Немногие спасаются из стен разрушающегося ветхого мира». «Скверно, когда уверенность переходит в самоуверенность». «Простота создает искренность, искренность – чистоту сердца». «Нет ничего ужаснее предательства, пошлости, лжи и страха». (15.04.28, стр300).

Е.И. говорит о началах агни-йоги. Как пройдут эти принципы в жизнь, кого, как и при каких условиях пробудят они к новой деятельности – невозможно себе представить. Но именно в этой неисчерпаемой возможности и заключена истинная красота. Где-то, как-то, или ищущий, или удрученный и смущенный найдут книгу о «Знаках Агни-Йоги». К нашедшему ее притекут новые мысли, погрузившись в которые он познает, как сладки преданность высшим началам, стремление к идеалу и творчество. И тогда, осознав это, он почувствует себя победителем. (16.04.28, стр.301).

Н.К.Р. говорит: «Прекрасно знать и видеть, но и прекрасно верить в жизненную сказку. Вера - есть непреложное внутреннее ведение». (16.04.28, стр.301).

Н.К.Р. говорит, что истинное познание может приходить только, кроме редких исключений, в полном одиночестве. Тогда, когда человек становится подвижником мысли, отважным искателем истины, исключительно посвятившем себя космической работе и великим переживаниям героя духа. Это, - или бескрылая жизнь продолжателя рода человеческого, имеющего лишнее блюдо по воскресеньям…  Одиночество. В нем и красота и закрытое от толпы и чуждое ей понимание жизни. Что ведет такого искателя духа? Какие исполняет он жизненные миссии? Перед кем открыт его внутренний мир, и какие задачи и поручения исполняет он в своих путешествиях и уходах, во время которых никто не знает, где он? Внезапные странствия, идущие в неизвестных для обычных людей направлениях. В этом и красота, и обаятельность, и… тайна молчания. И в нашем путешествии есть белые места, над которыми читатель задумается. Чем были заполнены месяцы нашего стояния на одном месте? (17.04.28, стр302).

Н.К.Р. говорит: «Озарение, или космическое сознание – есть непреложное понимание, понимание, идущее изнутри и ставшее частью сознания без всяких фактов и доказательств извне. Счастлив тот, кто осознал жизнь Дальних Миров и их связь с нашей планетой». «Первое условие достижения: хотите двигаться – начните двигаться». «Искание должно увлекать, наполнять жизнь, быть целью». «Создание твердынь знания есть победа». «Дух и жизнь – неделимы». (17.04.28, стр.303).

Н.К.Р. рассказывает о заложении в скором будущем нового города, который явится величайшим рассадником просвещения. Лаборатории, библиотеки, научные учреждения явятся центрами. Если учреждения, созданные Н.К.Р. в Америке, имеют своей главной задачей школы просвещения и искусства, то новый город даст школы, в которых будут разрабатываться и даваться знания духа в истинном понимании их.

Дальше переходим на беседу о Махатмах. Н.К.Р. дает несколько указаний о характерной технике Их действий, так называемой «тактике адверза». Иначе говоря, если Махатмы видят какое-нибудь несправедливое явление – еще не ощущаемое сознанием людей, то они не только не прекращают этого явления, а наоборот, расширяют его, пока каждому не станет очевидной его нелепость, неуместность участия в нем и глупость или злонамеренность его авторов. А потом – эта необыкновенная энергия Махатм, которая является импульсом жизни. «Я действую – значит, я существую». (18.04.28, стр.303-304).

Н.К.Р. сказал: «Знание рождает ответственность, тем страшен оккультный путь. Своими знаниями должны мы исполнить свой долг перед землей и людьми». «Ожидание – есть неподвижность. Устремление – бросок в будущее». «Болезнь самомнения порождает тупость и невежество. Болезнь подозрительности ткет ложь и предательство». «Хуже всего те люди, которые не умеют верить и не знают мощи доверия. Эти люди – тени преходящие». (18.04.28, стр.305).

«Увидите Эверест – говорит, улыбаясь Н.К.Р., - смотрите, не проглядите». И серьезным тоном добавляет: «Не проглядите, как это часто бывает в жизни, когда перед занявшимися мелочами незаметно проходит самое большое, самое ценное. Эверест – один, и ценностей, проходящих раз в жизни перед человеком, - тоже немного». (19.04.28, стр.306-307).

Н.К.Р. сказал: «Штурм неба был бы хорош, если бы он превратился в исследование Дальних Миров, которые не хотят признать ни религия, ни наука».

«Устремление к духовному должно быть связано с потом земного труда».(19.04.28, стр.307).

Часто говорит нам Н.К.Р.: «Осознание собственных мыслей – лучший контроль над собой. Мысли должны быть четки и целесообразны – иначе это пустые мечтания. В основе последних обычно лежат только эгоистические соображения».

«Прошлое не более как догорающие костры. Кто может останавливаться на нем, когда впереди будущее с его новыми построениями и новым творчеством духа». (20.04.28, стр.308).

Н.К.Р. редко говорит о своих будущих картинах. Почему? Н.К.Р. улыбается: «Рассказанная картина это почти уже написанная, а значит, и отошедшая в прошлое вещь» (21.04.28, стр.310).

Н.К.Р. сказал: «После ступени радости суровости идет ступень радости ответственного труда». «Мысли в сознании – океан волнующийся». «Следует зорко следить за своими мыслями – это начало власти над ними». «Ничто в области мысли не может иссякнуть. Через зоркость внутренней наблюдательности – фиксируются новые идеи из океанов мировой мысли». (22.04.28, стр.311).

 Н.К.Р. сказал: «Христианские мученики так радостно шли на смерть, ибо они уже при жизни испытали чувство радости жизни в высших мирах, то состояние, которое в йоге Востока называется «самадхи». (23.04.28, стр.311).

 «Хорош Кунь-Лунь, - говорит Н.К.Р., - очень красивы некоторые повороты Тянь-Шаня, величественны Сессер и Каракорум, - но все меркнет перед Гималаями». (24.04.28, стр.312).

Вечером Е.И., необычно для нее, возвращается к воспоминаниям прошлого… Между прочим она вспоминает, что известный русский художник Куинджи – учитель Н.К.Р., узнав о том, что кто-то невероятно злословит о нем, заметил: «Странно, я ведь, кажется, не сделал этому человеку никакого добра». Потом Е.И. вспоминает, что в 17-м году и позднее многие русские художники очень обижались на Н.К.Р. за его отъезд из России, конечно, не зная настоящих причин. И какие злобные взгляды можно было уловить, когда Н.К.Р. объявил о своем отъезде и художники увидели, что решение Н.К.Р. непоколебимо. И больше всех злобствовали те, которым было оказано в свое время много хорошего. «Со своей стороны, - прибавила Е.И., - я хорошо понимаю некоторые причины их возбуждения, зная, какое общественное значение имел Н.К.Р. в России. Непосредственно после революции имя его было именем кандидата на пост министра изящных искусств, который тогда предлагало создать Временное правительство». (24.04.28, стр.313).

 Н.К.Р. сказал: «Великий человек тот, кто силен терпением». «Наши сомнения – наши предатели». (24.04.28, стр.313).

 …любуемся грядами далеких гор и вздымающимся из-за них зубчатым белым массивом. «Гималаи», - указывает Н.К.Р., и в тоне его голоса какое-то волнение. И чувствуется, что неведомая связь существует между жизнью Н.К.Р. и этой таинственной горной страной. (25.04.28, стр.314).

Об Америке

Н.К.Р. так говорит об Америке: «Вы будете изумляться ценным открытиям. Нигде не найдете вы столько социальных учреждений и храмов за пределами официальных религий. Это любопытное свидетельство свободных исканий. Люди идут там для поиска новой жизни». Испания застыла в прошлом, и эта новая жизнь уже прошла мимо нее.  «В старом есть красота, но новое всегда прекрасно», - так часто говорит Н.К.Р. (стр.16).

 Н.К.Р. замечает, что в сознании тибетцев 4 и 40 дней не являют особой разницы; и вспоминает Америку, где в 4 дня строится целая жизнь. И я спрашиваю Н.К.Р.: «Вы действительно так любите Америку?» - «Ее нельзя не любить, - отвечает Н.К.Р., - уже за одно то, что там насыщенная бодростью атмосфера, и дышится там свободно, и меньше чего-то взаимоуничтожающего. Каждый, желающий там трудиться, имеет право на соискание труда со всеми остальными.                                   

 Правда, условия этих соисканий бывают суровы, но они суровы для всех, и все одинаково должны прилагать свои усилия. В Америке нет искусственных привилегий и каждый должен показать весь запас своей энергии. Американцы жизненно бесстрашны, и величина американских масштабов увлекательна. Обычные россказни о материализме Америки остаются верными только для определенного типа людей, но все разнообразие других типов в самых разносторонних приложениях деятельности – дает возможность найти лучшую атмосферу. Независимость жизни, возможность труда в любой по выбору каждого сфере и доброжелательное отношение к хорошему работнику… разве это не залог для широкого преуспеяния?» - «Да ведь Вы уже почти американец», - говорю я, и Н.К.Р. утвердительно кивает головой. (23.04.28, стр.311).

 О Японии

Н.К.Р. говорил о японцах, которым, как мы замечали, он очень симпатизирует. Он говорил об их искусстве. Вспомнил о японской даме и ее мимическом танце на очень интересную тему. Няня маленького принца, у которой есть и свой ребенок, узнает о готовящемся на ее питомца покушении, которое невозможно предотвратить. Тогда она самоотверженно заменяет принца собственным ребенком и, когда убийство совершилось, показывает свою печаль в строго официальной форме, не больше и не меньше, чтобы не навести убийц на истинное положение вещей. Н.К.Р. говорит, что исполнение этой драмы в танце японской дамы – было совершенным. И немудрено, прибавляет Н.К.Р., так как для маломальского умения надо учиться этому трудному искусству не менее семи лет. (6.02.28, стр.214).

Вечером Н.К.Р. рассказывает красивую легенду о японской императрице Комио, владычице древней Неры, столицы Японии до Токио. На лугу она обращается к цветку и говорит: «Я не сорву тебя и таким, как ты есть, посвящаю тебя Буддам прошлого, настоящего и будущего» (7.02.28, стр.216).

«В противовес Тибету обратите внимание на японское искусство. Оно так же имеет, как и тибетское, корни в китайском искусстве глубокой древности, но восприняло не трафарет, а сущность его, а потому и дало ряд замечательных художников, искусство которых поистине украшает жизнь. Япония дала незабываемые образцы творчества».

Н.К.Р. указывает на обычай японцев вешать у себя в комнате только по одной картине на каждый день, на следующий день меняя ее на другую. Какое в этом сказывается понимание и почитание искусства, говорит он. (21.04.28, стр.310).

 Составитель: Глущенко Л.И.

г. Алматы, 2008г.