Ольга Лазарева
Культурная и миротворческая
миссия Н.К.Рериха
и ее искажение В.А.Росовым
Часть 6. «Военные интересы» Росова
1. Посольство западных буддистов
2. Новая Страна
3. Япония
5. Россия
Военная тема оказалась одной из излюбленных в «исследованиях» Росова, усмотревшего в действиях Н.К. и Ю.Н.Рерихов во время их экспедиций призрачные «военные интересы». Росов утверждает, что для достижения своей цели – создания нового государственного образования в Азии (которой, как было показано выше, вообще не существовало), Н.К.Рерих пытался собрать свою армию и организовать вооруженные действия на азиатских просторах. Во время первой Центрально-Азиатской экспедиции Николай Константинович, по представлению Росова, якобы пытался привлечь к организуемым им военным действиям представителей буддистского Востока – ламство. Он утверждает, что по плану Рериха для создания нового государства в Азии решено было обводнить пустынные «каракорумы», затем «дать политическую свободу Монголии». «И наконец, призвав под знамена монголов, отстоять с оружием в руках Тибет от китайских притязаний» [2, с. 218]. «”Новая Страна поставлена на помощи лам” <…>, – пишет он далее. – Быть может, это те самые поклонники Будды, которые готовы были сражаться на священной войне, – монголы, калмыки, буряты, часть китайцев и тибетцев и присоединившиеся к ним русские и татары» [2, с. 220].
После посещения Москвы в 1926 году в плане вооруженных действий Рерихов, по версии Росова, произошли некоторые изменения. Он пишет: «После неудачной миссии к московским коммунистам летом 1926-го <…> у Рериха зреет собственный план – использовать имя и авторитет Панчен-ламы как знамя в религиозной войне буддистов. Конечная цель – создание нового государства на пространствах Гоби» [2, с. 49]. Никаких доказательств и документальных свидетельств для подтверждения подобных клеветнических утверждений в своих работах Росов не приводит. Он просто описывает происходящие события в Азии, где в это время было очень неспокойно, проходили военные столкновения, и пытается присоединить к ним культурную деятельность Николая Константиновича, никакого отношения к ним не имевшего.
Росов также утверждает, что тибетский этап экспедиции Н.К.Рериха должен был представлять собой вооруженный поход. Известно, что на этом участке, довольно сложном и опасном из-за многочисленных разбойничьих племен, в числе европейских сотрудников Рерихов в экспедиции принимал участие и полковник Кордашевский, в обязанности которого входила помощь Ю.Н.Рериху по ее охране. Росов в своем труде, не задумываясь, назначает полковника главнокомандующим армии Рериха, идущей на завоевание Тибета. «Остается неразрешенным еще один вопрос, касающийся методов борьбы за Новую Страну. Мирные они, или это вооруженные завоевания? – размышляет он. – <…> На событийном горизонте тех лет, периода двух миссий – Московской и Лхасской, появляется фигура Н.В.Кордашевского. <…> Новая Страна <…> должна была объединить кочевые народы… Призвать своих воинов на священную борьбу за истинную буддийскую веру. Главнокомандующим Тибетской армии назначался полковник Кордашевский» [2, с. 173].
На каком основании Росов создает подобную фантастическую картину планируемого вооруженного похода Рериха? Основным источником, с помощью которого Росов пытается подкрепить свою воображаемую идею, является древнее предание, широко распространенное во всей Азии и повествующее об Обители Света, Шамбале, и о Великой Битве ее Правителя с силами зла. Эта битва, согласно преданию, должна произойти при 25-м Царе Шамбалы, Ригден Джапо, и положить начало Новой эпохе Света. Легенду эту, рассказанную одним ученым ламой, Николай Константинович записал и поместил в своей книге «Сердце Азии». Лама рассказывал:
«Истинно, приблизилось время великого Пришествия. По нашим пророчествам, эпоха Шамбалы уже началась. Ригден-Джапо, Владыка Шамбалы, уже готовит свое непобедимое войско для последнего боя. Все его сотрудники и вожди уже воплотились. Видели ли вы танку Владыки Шамбалы и его победу над злыми силами?» [1, с. 214]
Эту же легенду Н.К.Рерих приводит и в другой своей книге «Шамбала сияющая».
Что же делает Росов? Он берет указанную легенду, имеющую символическое значение и относящуюся к иным планам Бытия, превращает ее в земную действительность, а Правителем Мира, 25-м Царем Шамбалы, делает Н.К.Рериха и представляет его идущим на «священную войну». Причем применяет эту легенду и к Центрально-Азиатской, и к Маньчжурской экспедициям. Для подтверждения своего вымысла Росов приводит якобы воспоминания советского востоковеда Б.И.Панкратова. Так Росов пишет: «…Есть весьма необычные факты, о них упоминает Б.И.Панкратов, советский китаист и разведчик, работавший в Китае. <…> В контексте мимолетных воспоминаний место в его рассказе нашлось и для Далай-ламы, и для Панчен-ламы. Однако самое главное здесь в другом: “Художник хотел въехать в Тибет как 25-й князь Шамбалы, о котором говорили, что он приедет с севера, принесет спасение всему миру и станет царем света. Носил он по этому случаю парадное ламское одеяние”» [2, с. 52]. И далее Росов делает одобрительное заключение: «Знать о таких подробностях мог только близкий к Рерихам друг...» [2, с. 52]
Здесь нужно сказать, что выдающийся русский ученый Борис Иванович Панкратов никогда не имел какого-либо отношения к разведке, как пытается утверждать Росов [47]. Известный монголист, тибетолог, синолог, он был хорошо знаком с Ю.Н.Рерихом, сотрудничал с ним в Советском Союзе, но нет никаких документов, доказывающих его знакомство с Н.К.Рерихом. Даже если такая встреча могла быть, вряд ли он стал бы распространять о Николае Константиновиче подобные измышления. И, действительно, приведенные Росовым в своем труде «воспоминания» Панкратова не являются таковыми, а представляют собой воспоминания его ученика Ю.Л.Кроля о самом Панкратове. Публикуя в научной серии «Страны и народы Востока» свой рассказ о Борисе Ивановиче, Кроль не постыдился добавить туда и клеветнические утверждения о Рерихах якобы рассказанные ему самим Панкратовым. Он воспользовался тем, что Панкратов к тому времени уже ушел в мир иной и не мог ему ничего возразить. То, что эти «воспоминания» – явная ложь и клевета, хорошо видно из самой статьи Кроля. Кроме вышеприведенного фрагмента в ней упоминается фантастическое утверждение о приезде Н.К.Рериха в 1927–1928 годах в Пекин «с границ Тибета» [48, с. 90], рассказ о Пакте Рериха, который будто бы «признали только панчен-лама и Либерия» [48, с. 90] и другие вымышленные истории [49]. Появление подобных инсинуаций в научном издании, по-видимому, неслучайно. Вполне вероятно, что кому-то очень хотелось тогда очернить Рерихов и придать этому очернительству научность. Сделано это было в 1989 году, когда встал вопрос о возвращении Наследия Рерихов в нашу страну.
«Каковы основы, положившие начало Азиатскому проекту? – задается вопросом Росов по поводу экспедиций Рериха далее в своих трудах. – Прежде всего, это представления о легендарной справедливой стране Шамбале и ее воинстве. Согласно восточным повериям, Мессия [50] должен появиться из глубин Центральной Азии. Он соберет монгольские, тибетские племена и выступит на завоевание мира. <…> “…Правитель Мира готов для битвы”» [11, с. 118–119]. Здесь нужно сказать, что Мессия, ожидаемый многими народами Спаситель, идентичен 25-му Царю Шамбалы, готовящему непобедимое войско для последнего боя со злом. Пытаясь утвердить сознание читателя на идентичности Н.К.Рериха с Правителем Мира под разными Его именами, Росов пользуется той же самой легендой для достижения своих целей. В своей работе он представляет Николая Константиновича объединителем буддистских народностей для проведения «священной войны», предводителем азиатских народов [11, с. 5], «воплощенным шамбалинским вождем» [11, с. 35], считающим, что «при необходимости объединение Азии может быть достигнуто вооруженным путем» [2, с. 126].
Подобные фантазии историка Росова, хорошо знающего легенду, описанную Н.К.Рерихом, говорят о том, что Росов сознательно использует в своем труде домыслы о Николае Константиновиче, приписывая ему планы по организации военных действий в Азии. Что же касается самого предания, то его истинное значение хорошо объяснено у Е.И.Рерих. Известно оно и современным востоковедам.
В одном из писем Елена Ивановна писала своему корреспонденту:
«Также могу только подтвердить все пророчества, приведенные в книге “Шамбала”. Истинно, эпоха Шамбалы началась и... сотрудники Его и Вожди уже воплотились... Конечно, 36-й год указан, как год заложения больших оснований и перемен. Но правление Вл[адыки] Шамбалы не означает, что Он появится и Сам будет даже физически принимать участие в последней битве, – так думают наиболее невежественные среди буддистов. Владыка Шамбалы по древнейшим Заветам сражается с Врагом Человечества, и битва эта, прежде всего, происходит в Тонких Сферах…» [14, с. 193].
А буддолог А.Л.Баркова так объясняет Великую Битву Правителя Мира и Его воинства.
«Следует помнить, – пишет она, – что образ этой битвы просвещенными монахами воспринимается отнюдь не буквально, поскольку любое убийство буддизм безоговорочно осуждает, называя его первым из “десяти черных грехов”. Картина Последней Битвы должна пониматься как символическое изображение победы мудрости над невежеством, духовности над косностью, самоотверженности над эгоизмом» [51, с. 181].
Отражением же этой Великой Битвы, происходящей на духовном плане, явилась Вторая мировая война, а не ложные измышления Росова, которые он представляет в своем труде как исторический факт.
Вторая экспедиция Н.К.Рериха в Азию – Маньчжурская, по версии Росова, также якобы несла в себе «военные замыслы» Рерихов. Он пишет: «Наконец, новое испытание ожидало Россию в 1936 году, по пророчествам Востока, самое грандиозное сражение армагеддона [52]. Это столкновение шамбалинской Азии с коммунистическим режимом» [11, с. 58]. Ссылаясь на очерк Николая Константиновича «Сад будущего», где упоминается ранее рассмотренное предание о Великой Битве, Росов развивает свою мысль: «Он [Рерих – О.Л.] даже упомянул [там – О.Л.] о “шамбалинской войне” и о вожде “с большим сердцем”... Но сокрытый между строк смысл сказанного мало кто понял» [11, с. 172]. Росов же, конечно, «понял» и тут же представил Рериха вождем, собирающим свою армию для осуществления этого «грандиозного сражения». «Хотим мы этого или нет, – замечает он, – но Рерих предстал перед харбинцами настоящим вождем, готовым вести свое воинство» [2, с. 33].
«Пребывание Рерихов в Харбине, – пишет он в дальнейшем, – имело одну особенность – склонность к военному делу и военным. Конечно, это не было простой любовью к воинскому искусству <…>, а таило в себе далеко идущие планы» [11, с. 75]. «”Отбор генералов” начался еще задолго до приезда в Харбин» [11, с. 75]. Для начала Рерихами, как утверждает Росов, был избран генерал Мори, начальник охранных войск по Южно-Маньчжурской железной дороге. Доказательством же его избрания Росов представил факт отправки ему путевого дневника Ю.Н.Рериха «По тропам Срединной Азии» Зинаидой Григорьевной Лихтман (Фосдик), сотрудницей Рерихов в Америке. «Он [Мори – О.Л.] являлся крупным военным деятелем и был, следовательно, идеальной фигурой для претворения в жизнь их замыслов, – продолжает фантазировать Росов. – Любой генерал – это, прежде всего, армия и ее солдаты, а Рерихам нужна была армия» [11, с. 76]. Так постепенно Росов подводит читателей к мысли, что собирая свою «армию» путем объединения «эмигрантов, белых офицеров и казачества» [11, с. 24], Н.К.Рерих якобы планировал выступить вместе с ними и с Японией против СССР для борьбы с ее коммунистическим режимом и большевиками.
Как уже было сказано ранее, большевистский режим, утвердившийся в то время в Советской России, превратил светлое учение коммунизма в свою противоположность, в которой стали насаждаться насилие, террор, разрушение Культуры и отрицание всего, что выходило за пределы трехмерного физического мира. Как замечала Елена Ивановна в своих письмах, такой искаженный коммунизм стал подобен фашизму. Оказавшись в Маньчжурии, контролируемой японцами, Николай Константинович не мог открыто призывать эмиграцию встать на борьбу с внешним врагом России – Японией, но он указывал на внутреннего врага – утверждаемое большевиками всеразлагающее безбожие и бездуховность – и призывал бороться против него. Но в чем же заключалась эта борьба? А заключалась она, прежде всего, в утверждении в себе высокого нравственного начала и объединения вокруг Образа Преподобного Сергия. Именно преодолением русским народом своих недостатков и разъединения можно было пробудить в нем истинный патриотизм и готовность к подвигу в борьбе со всеми врагами.
Представитель русской эмиграции писатель А.П.Хейдок записал некоторые высказывания Н.К.Рериха после своих встреч с ним в Харбине. Так в одном из своих очерков он отмечал, что Николай Константинович говорил, что для такой борьбы от русских людей требуется вера, мужество и сотрудничество.
«…Пусть народ обратит сердце свое к величайшему святителю своей земли Преподобному Сергию Радонежскому и пусть будет готов, когда посланцы придут звать его на подвиг» [53, с. 97],
– добавлял он. Рерих, как и везде, во время Маньчжурской экспедиции действовал и говорил по сознанию окружающих его людей. Русские эмигранты того времени мечтали об освобождении России от большевизма, они сохраняли многие православные традиции, мыслили их категориями. И выступления Николая Константиновича в Харбине несли на себе отпечаток их мышления, их привычные выражения, стремления и чаяния.
Но Росов представил читателям выступления Н.К.Рериха против бездуховности и богоборческих сил как подтверждение якобы планируемых им военных походов против СССР. Для этого он приводит фрагмент выступления Николая Константиновича перед русской эмиграцией в Харбине. Текст этой речи был опубликован в газете «Русское Слово» и содержал призыв к объединению русских людей на светлых началах добра. «Не однажды человечество, обуянное тьмою, выступало на богоборчество.., – отмечал Рерих. – Не однажды народы обрекали себя на одичание и утеснение. Гидра безбожия пыталась поднимать свою ядовитую голову, но каждый раз подтверждалась истина, что Свет побеждает тьму. <…> Оружие Света, заповеданное Апостолом, куется в сотрудничестве. Идущие за Бога не могут рассеяться. Воинство светлое может проверять доспехи свои, но движение добра и строительства замирать не может. <…> В час сужденный, в час близкий зазвучат бранные трубы в светлом приказе: “Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!”» [11, с. 78]
Росов прокомментировал этот текст так: «Фактически в речи содержался призыв к близкой борьбе “под знаменем Духа Святого” с богоборческими силами» [11, с. 78]. И далее: «Сам же Рерих знал определенно, чего он хочет, и, возможно, собирал воинство для будущих азиатских походов. По крайней мере, он хорошо усвоил по приезде в Харбин настроение разнородных слоев русского общества <…>: “Мы, солдаты, ждущие своего призыва...”» [11, с. 78]
Где же Росов усмотрел в данном выступлении «собирание воинства», или солдат, для «будущих азиатских походов» Н.К.Рериха? Да, Николай Константинович говорит в своей речи и о светлом воинстве, и об Оружии Света, но все эти выражения несут в себе вполне понятный символический смысл. В своих очерках и выступлениях Рерих широко пользовался символизмом, характерным для всех духовных учений. В этих учениях с древних времен подвижник, утверждающий в себе нравственное духовное начало, уподоблялся воину, ведущему битву со своими страстями. Оружие Света, о котором говорит апостол Павел [54], – это нравственные качества, приобретенные подвижником, его добродетели. В Учении Живой Этики оружием Света названо сердце, являющееся обителью всех светлых проявлений. «Именно, оружие Света – сердце!» [5, § 399], – сказано в одной из его книг. Сутта-Нипата, книга, входящая в буддистский канон, утверждает:
«Воины, воины, так зовём мы себя, о ученики, ибо мы сражаемся. Мы сражаемся за благородную доблесть, за высокие стремления, за высшую мудрость, потому зовём мы себя воинами» [55, с. 36–37].
Эти символические выражения, связанные с внутренней работой над собой, Росов представил читателям как земную реальность, превратив указания Н.К.Рериха на духовную борьбу со своими несовершенствами в планируемые им вооруженные действия против Советской России, которые должны были произойти, по версии Росова, в 1936 году. То есть ко времени Великой Битвы Правителя Мира в упомянутой ранее легенде.
В Харбине Рерихи пробыли в общей сложности около пяти месяцев. Но после начавшейся клеветы в подконтрольных Японии харбинских газетах, Н.К.Рерих был вынужден прекратить свою культурную деятельность в Маньчжурии и оставить Харбин. Дальнейшая деятельность во Внутренней Монголии, куда перемещается экспедиция, была многогранной. Наряду со сбором семян засухоустойчивых растений, проводилась работа по созданию нового кооператива, проходили встречи с представителями Внутренней Монголии. Николаем Константиновичем писались очерки о нравственном совершенствовании человека, о России, легендах Азии, о мире, так необходимом Земле. Но Росов охарактеризовал данный этап экспедиции так: «Именно этот период является крайне важным для понимания “военных интересов” Рериха в Азии» [11, с. 79]. Причем, по его версии, эти интересы заключались ни много ни мало в подготовке к «будущим операциям на дальневосточном театре военных действий»! [11, с. 83]
Какие же доказательства и документы приводит Росов для подобных утверждений? Нужно сказать, что никаких! Своим «доказательством» он пытается представить маньчжурский дневник Ю.Н.Рериха, который тот вел во время своего нахождения во Внутренней Монголии. Этот дневник представляет собой небольшую записную книжку в 60 листов с предельно краткими записями происходящих событий, встреч с людьми, перемещения японских машин, топографических отметок местности, розы ветров, температуры и другими погодными условиями. На одном из листов отмечен краткий план ставки местного князя. То есть сведения, приводимые в нем, самые разнообразные и некоторые из них представляют собой обычные заметки любого исследователя.
Росов же так оценил эти записи: «В отличие от дневника отца, Н.К.Рериха, и экспедиционных дневников подобного рода, у Юрия Николаевича подробно представлен материал, пригодный для составления военных маршрутов (карт) или ведения боевых действий... Наибольшее удивление вызывает подсчет японского транспорта, а также план-схема ставки Барун-сунитского князя Дэвана, каменные постройки которой потенциально могли использоваться для обороны и укрепления военных отрядов» [11, с. 79]. И далее он делает свое заключение: «Текст несет на себе отпечаток явно военного характера. Не собраны ли в нем сведения, предназначенные для будущих операций на дальневосточном театре военных действий?» [11, с. 83]
Что же на самом деле представляет собой этот дневник и для чего он мог вестись? Хорошо известно, что Юрий Рерих наряду с подготовкой по востоковедению получил и хорошее военное образование. Именно это образование и позволило ему профессионально организовать охрану и защиту обеих экспедиций Н.К.Рериха, проходивших по опасным регионам Азии, зачастую затронутым военными действиями. Для этого Юрию Николаевичу приходилось хорошо изучать местность, по которой пролегал маршрут пути, оценивать военную ситуацию для отражения угроз, планировать защиту. Потому ничего удивительного в том, что наряду с научными исследованиями в его заметках могли находиться и сведения, необходимые для такой защиты. Просматривая этот дневник, сложно представить, как на основе столь кратких заметок можно составлять военные карты и тем более планировать какие-либо наступательные действия. Все зарисовки и наброски, сделанные Ю.Н.Рерихом в нем, весьма далеки от тех стратегических и даже тактических планов якобы планируемых будущих боев на дальневосточном театре военных действий, которые Росов пытается навязать своим читателям. Все записи Юрия Николаевича – это заметки исследователя и начальника охраны экспедиции, и ничего более.
Изучая труды Н.К.Рериха, можно заметить, что на протяжении всей Маньчжурской экспедиции Николай Константинович вел большую работу для утверждения мира на Земле. Не вооруженные действия, заявленные Росовым, были целью его забот и стремлений, а спасение Родины и предотвращение насколько возможно той масштабной Второй мировой войны, преддверие которой уже встало перед человечеством. Утверждение Пакта в защиту культурных ценностей человечества и Знамени Мира проходило как раз в это время и должно было помочь остановить надвигающееся разрушение. И миротворческая задача была одной из важнейших задач, стоявших перед этой экспедицией, во время которой проходило распространение светлых созидательных идей, создание комитетов Пакта и многое другое.
О мире всего мира повторяет Николай Константинович в своих очерках того времени. О важности нравственности для предотвращения военных конфликтов он утверждает постоянно.
«Если мы хотим достигнуть настоящего, действенного мира, – пишет Рерих, – мы прежде всего должны думать о проведении в жизнь неотложных основ Культуры. Разрушитель, лжец, извратитель не может быть носителем мира. Твердящие о мире должны запечатлеть этот принцип и во всей своей жизни. Ведь мир есть справедливость, достоинство, благородство, сознательность, терпимость, созидательность и все то, что не входит в понятие невежества. <…> Миротворец не тот, кто твердит слово “мир” и носит вражду и ненависть в сердце. <…> Повторите и твердите о мире и созидании» [17, с. 331–332].
Так, направляя сознание людей к созиданию, единению, нравственным началам, Николай Константинович всем своим трудом и личным примером показывал, что достижение всеобщего мира на Земле возможно только путем Культуры.
Литература и примечания
1. Рерих Н. Цветы Мории. Пути благословения. Сердце Азии. Рига: Виеда, 1992.
2. Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Книга I: Великий План. СПб: Алетейя; М.: Ариаварта-Пресс, 2002.
5. Учение Живой Этики. Сердце.
11. Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Книга II: Новая Страна. М.: Ариаварта-Пресс, 2004.
14. Рерих Е.И. Письма. Т. III. М.: МЦР, 2001.
17. Рерих Н.К. Листы дневника. Т. I. М.: МЦР, 1999.
18. Рерих Н.К. Священный Дозор. Рига: Виеда, 1992.
47. Также Панкратов не идентичен и сотруднику Рерихов по Центрально-Азиатской экспедиции А.А.Голубину, как заявляют некоторые недобросовестные «исследователи» Рерихов, в частности О.А.Шишкин.
48. Кроль Ю.Л. Борис Иванович Панкратов / Страны и народы Востока. Выпуск XXVI, книга 3. М., 1989.
49. В 1927–1928 годах Н.К.Рерих находился в Центрально-Азиатской экспедиции, маршрут который хорошо известен по дневникам его участников. Перемещение с Тибетских нагорий в Пекин, а затем обратно на маршрут за небольшой срок при тех средствах передвижения, какие существовали в начале XX века, было невозможно. Пакт Рериха был признан и подписан 15 апреля 1935 года в Вашингтоне президентом США Ф.Д.Рузвельтом и 20 странами Латинской Америки. Образованный ученый Панкратов не мог так ошибиться.
50. Легендарный Спаситель Мира, пришествие которого должно уничтожить зло на Земле и утвердить эпоху мира и процветания.
51. Баркова А.Л. Буддийская живопись в собрании Международного Центра Рерихов // Рерих Ю.Н. Тибетская живопись. М.: МЦР, 2002.
52. Армагеддон – упоминаемое в Апокалипсисе место последней битвы сил добра с силами зла.
53. Хейдок Альфред. Н.К.Рерих – знаменосец Преподобного Сергия Радонежского // Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. Книга II: Новая Страна. М.: Ариаварта-Пресс, 2004.
54. «Ночь прошла, а день приблизился: итак, отвергнем дела тьмы и облечёмся в оружия света». Послание апостола Павла к Римлянам 13:12.
55. Рокотова Наталия. Основы буддизма. Новосибирск: Согласие, 2001.
Главная > Защита Имени и Наследия Рерихов и Е.П. Блаватской Опубликовано: 20.02.2026
