Stern 18

Ольга Лазарева

Культурная

и миротворческая миссия

Н.К. Рериха

и ее искажение В.А. Росовым

Часть 4. Русская эмиграция

1. Посольство западных буддистов

2. Новая Страна

3. Япония

Направляясь в Маньчжурскую экспедицию, Н.К.Рерих вначале посетил  Америку, где требовалось решить ряд организационных вопросов с Департаментом сельского хозяйства США, который ее снаряжал и финансировал. По пути туда Николай Константинович остановился в Париже, который так же как и Харбин в Маньчжурии, стал в то время одним из центров русской эмиграции. И в Европе, и на Дальнем Востоке среди эмигрантов, покинувших Россию после революции и гражданской войны, также было немало бывших военных, ранее служивших в белогвардейской армии. Многие из них мечтали об освобождении своей страны от большевизма и возрождении России. Но видели они это освобождение по-разному. Среди большого количества организаций и воинских союзов русского зарубежья сформировалось два основных идеологических направления, по которому они планировали вести свою деятельность. Особенно ярко выявились эти два направления в преддверии Второй мировой войны, когда перед Россией встала угроза боевых действий сразу на два фронта – с фашистской Германией и милитаристской Японией.

Так одни представители русской эмиграции, желая свержения большевизма и уничтожения развязанного в России террора, тем не менее выступали против возможной иностранной интервенции и поддерживали сохранение территориальной целостности России. Они считали, что в возможном военном противостоянии с Россией необходимо защищать русскую территорию независимо от формы власти, существующей там, а большевизм сам рано или поздно прекратит свое существование. Их называли «оборонцами».

Другие считали, что иностранная интервенция является меньшим злом по сравнению с большевизмом, и поддерживали возможность оккупации и расчленения СССР Германией и Японией. Считая, что войну против большевизма можно вести только в союзе с иностранными силами, они говорили о необходимости примкнуть к интервентам и сражаться на их стороне. Их называли «пораженцами», ибо они желали поражения России в войне с внешним врагом для достижения поставленной ими цели – свержения существующего строя.

Накануне Маньчжурской экспедиции и во время ее Н.К.Рерих имел общение с представителями обоих направлений русской эмиграции. Росов в своей работе делает наибольший акцент на коротком контакте Николая Константиновича с генералом Н.Н.Головиным, бывшим на стороне пораженцев, и архиепископом Нестором, разделявшим некоторые прояпонские взгляды. Их статьи среди материалов других авторов были предложены для планируемой новой книги «Сибирь и ее будущее» в 1934 году. Идея сборника, утверждающая значение Сибири, принадлежала Н.К.Рериху и была поддержана Обществом сибиряков-дальневосточников при Французской ассоциации Пакта Рериха в Париже. Подготовить указанное издание к печати взялся председатель этого общества Иван Акимович Кириллов.

Материалы, собранные для этой книги, и взял Росов для подтверждения своих вымыслов о якобы прояпонских взглядах Н.К.Рериха. Причем Росов дает только фрагменты этих материалов с собственной интерпретацией, что не позволяет в полной мере судить о самих статьях. Так он пишет о статье Н.Н.Головина: «В заключение делается вывод о двух вероятных путях развития ситуации на Дальнем Востоке. Поражение Японии приведет к торжеству большевизма и превращению Советского Союза в “громадную красную Евразию”. Победа же японцев обусловит создание сильного союза народов желтой расы. Симпатии самого Головина, безусловно, на стороне Японии. <…> Уместно ли говорить, что Рерих не разделял прояпонские идеи, изложенные в Сибирском сборнике?» [11, с. 22] Говоря же о статье архиепископа Нестора, Росов не только приписывает Николаю Константиновичу идентичные мысли, но и пытается утверждать, будто бы Рерих хотел объединить русских эмигрантов для их будущей борьбы против СССР в сотрудничестве с «непримиримой Японией». «В своей статье он [Нестор – О.Л.] пространно остановился на преимуществах появления на карте Азии государства Маньчжоу-Го, – пишет он. – <…> Главное, Маньчжоу-Го становилось плацдармом в будущей борьбе с СССР непримиримой Японии и, что немаловажно, русской эмиграции. А Рерих как раз претендовал на роль вождя, объединяющего эмигрантов, белых офицеров и казачество. Простая логика этих событий не должна была открыться прежде времени» [11, с. 24].

Сразу же нужно сказать, что материалы для Сибирской книги не были отредактированы и утверждены Рерихами, а собирались их сотрудниками. Подготовка издания шла тогда, когда Н.К.Рерих находился на Дальнем Востоке в экспедиции и первоначально не имел возможности просматривать его. Отобранные парижскими сотрудниками статьи пересылались в Америку, где должна была печататься книга. Причем Рерихи, по-видимому, до осени 1934 года не были знакомы с содержанием материалов для нее. Так Е.И.Рерих в сентябре этого года пишет Николаю Константиновичу:

«Теперь меня тревожит книга о Сибири. Наши [27] пишут, что в книге этой очень мало данных о Сибири, главным образом о Дальнем Востоке. Кроме того, в статье еп[ископа] Нест[ора] есть выпады против язычников и еще нечто неприемлемое. Следовало бы проредактировать эту книгу, как бы она не принесла больше вреда, нежели пользы. Я думала, что все статьи тобою были просмотрены и одобрены» [25, с. 398].

А в своем октябрьском письме И.А.Кириллову Н.К.Рерих очень тактично просит его убрать из сборника некоторые материалы.

«Имейте в виду, что вследствие определенных местных условий я предложил отложить до следующего выпуска как предисловие, так и статью Владыки Нестора в Сиб[ирской] книге. Статья Владыки сама по себе прекрасная, но уделяет мало внимания Сибири и посвящена почто исключительно соседке [Японии – О.Л.]» [28, с. 170].

Так что в таком виде выпуск данной книги не мог осуществиться, потому этот сборник так никогда и не увидел свет. Как написала позднее Е.И.Рерих: «Книга не отвечает цели» [25, с. 476]. Утверждение же Росова о том, что Н.К.Рерих разделял прояпонские идеи, присутствовавшие в некоторых материалах, подготовленных для нее, – ложно и не имеет никаких подтверждений и фактов.

Зачем же понадобилось привлекать таких людей как Головин и архиепископ Нестор для планируемого сборника о Сибири? Известно, что Н.К.Рерих обладал большой терпимостью и стремлением помочь всем людям. Сотрудница Рерихов, вице-президент Музея Рериха в Нью-Йорке З.Г.Фосдик отмечала, как Николай Константинович пытался направить на верный путь даже своих врагов.

«Со дня его прибытия в Америку я постоянно соприкасалась со многими приходившими к нему и часто присутствовала при его беседах с ними, – вспоминала она. –  <…> Даже своим явным врагам во встречах не отказывал. Выслушивал их спокойно и доброжелательно, давал свои советы, а потом сожалительно говорил, что все равно советов-то они не примут, пойдут своими кривыми путями и набьют себе шишки на лбу» [29, с. 336–337].

И Головин, и архиепископ Нестор были неординарными личностями, много сделавшими для русской эмиграциии. Обладая организаторскими способностями, генерал Н.Н.Головин создал высшие военно-научные курсы за рубежом, читал лекции в университах. Архиепископ Нестор, оказавшись в Харбине, учредил в его пригороде дом милосердия, активно поддерживал многие просветительские начинания. Вначале он очень хорошо отозвался на культурное значение Пакта Рериха и даже был избран почетным председателем Русского комитета Пакта в Харбине. По-видимому, такие широко образованные люди еще могли осознать правильное направление и изменить свои заблуждения относительно Японии; привлечением их к сотрудничеству им и давался такой шанс.

Что же касается контактов Н.К.Рериха с оборонцами, то Росов говорит об этом в своих работах вскользь. Но если посмотреть труды и письма Рерихов, то становится понятным, что именно с оборонцами у Рерихов было самое тесное сотрудничество, их направление мысли они принимали и всячески поощряли. Рерихи активно поддерживали некоторых представителей оборонцев уже с начала 1930-х годов. Большое внимание уделялось ими оборонческому движению «Утверждение», образованному в Париже. В своих письмах Е.И.Рерих неоднократно интересовалась их деятельностью.

«Выходит ли журнал Утвержденцев? – спрашивала она у секретаря европейского центра Шклявера. – Ведь в Париже имеется столько русских газет и журналов, неужели же ни одна не согласна помещать чудесные статьи Н.К.?» [14, с. 344]

А Николай Константинович перед Маньчжурской экспедицией посетил собрание утвержденцев в Париже и выступил на нем с приветственной речью. Посвященный им очерк «Утверждение» вошел в сборник «Священный Дозор». Неоднократно Н.К.Рерих направлял утвержденцам свои приветствия, в том числе и из Маньчжурской экспедиции.

«Совершенно беспристрастно должен сказать, – писал Николай Константинович в 1935 году, – что в течение всех этих лет я с радостью наблюдаю за укреплением и ростом группы «Утверждения». <…> Взяв символом группы высокое понятие «Утверждения», участники действительно несут его в жизнь со всею твердостью, решимостью и высокою просвещенностью, которые всегда будут основами истинных утверждений» [28, с. 198–199].

Позже в 1936 году представители «Утверждения» вошли в число организаторов Русского эмигранского оборонческого движения, ставившего своей целью защиту Родины от внешнего агрессора независимо от существующей там политической власти. Среди авторов публикаций в издаваемой ими газете значится и имя Н.К.Рериха [30].

В 1934–1935-х годах во время Маньчжурской экспедиции Н.К.Рерих входит в общение с русской эмиграцией на Дальнем Востоке. Он встречается также и с бывшими военными и их объединениями, которых здесь было немало. Но обращает на себя внимание тот факт, что свою поддержку и помощь Рерих оказывает именно оборонцам. Так в 1934 году, находясь в Харбине, Николай Константинович устанавливает сотрудничество с местным отделением Русского общевоинского союза (РОВС). В отличие от парижского отдела, это отделение имело заметное оборонческое направление. Рерих неоднократно выступал на его собраниях и даже пожертвовал ему крупную сумму денег для приобретения русскоязычной газеты «Русское Слово». В этой газете РОВС стал публиковать статьи, утверждающие культурные основы жизни, в том числе и материалы о Пакте. «Также и “Русское Слово”, – писал Николай Константинович, – всегда сочувственно отмечает движение Пакта» [18, с. 261].

Хорошие отношения сложились у Рериха и с руководством Сибирского казачьего войска в Харбине. Одно из его выступлений на собрании перед казаками под названием «Славное Сибирское Казачество» вошло в дальнейшем в его книгу «Священный Дозор», а также в войсковой юбилейный сборник Сибирского Казачьего Войска «Сибирский казак». Для издания этого сборника Рерихом было сделано пожертвование, благодаря чему он и увидел свет. Нужно сказать, что Сибирское казачье войско разделяло оборонческие взгляды и входило в состав Восточного казачьего союза, созданного в противовес объединению казаков атамана Г.М.Семенова, ведущего прояпонскую политику.

В своих работах Росов утверждает, что Н.К.Рерих объединял эмиграцию для дальнейших совместных действий вместе с ней и с Японием против Советской России. Николай Константинович, по словам Росова, своей деятельностью якобы хотел «поддержать наступательную тактику русской эмиграции и ее японского союзника» [11, с. 21] против СССР. Рерих, действительно, прилагал немало усилий, чтобы достичь объединения среди русского населения Маньчжурии, но цель этого была совершенно противоположной.

Положение русской эмиграции в Маньчжурии после ее оккупации Японией было довольно трудным. Елена Ивановна писала об этом так:

«Страшная нужда царит среди эмигрантов. Большинство русских фирм уже закрылось или закрываются. Безработица большая. Конечно, обрусение края не улыбается новому государству. Но самое ужасное – это то разъединение и почти поголовное самоедство, которое наблюдается среди сородичей. Враг наседает, а они продолжают разъединение и предают друг друга» [25, с. 514].

И добавляет: «Конечно, такое самопожирательство объясняется низким уровнем сознания» [25, с. 514]. Во время Маньчжурской экспедиции Н.К.Рерих сделал очень многое для повышения уровня сознания русской эмиграции и объединения разрозненных групп и людей в различные культурные ячейки. Было создано несколько содружеств имени Сергия Радонежского, организован Комитет Пакта. Утверждая необходимость развития духовных качеств, устремляя к пониманию значения Родины, и в частности Сибири, к захвату которой была устремлена Япония, Николай Константинович призывал эмиграцию оставить взаимную рознь и сплотиться вокруг Образа Строителя и Покровителя земли русской – Преподобного Сергия Радонежского.

Японские власти поначалу довольно спокойно отнеслись к культурной деятельности Н.К.Рериха в Харбине среди его русских жителей. Видя доброжелательное отношение Николая Константиновича к Японии, они, вероятно, ожидали от него поддержки собственных интересов. Япония, оккупировав Маньчжурию, внимательно следила за русской эмиграцией. Имея планы нападения на СССР, она планировала использовать бывших русских военных в своих целях. Предполагалось создание воинских подразделений для участия в военных действиях на стороне Японии, диверсионных и шпионских групп для заброски в Советский Союз, в последующем из русских эмигрантов японцы планировали создать на оккупированных территориях видимость самоуправления. Японские власти всячески поддерживали разложение и разъединение среди эмиграции, так как морально опустившихся и враждующих друг с другом людей легче использовать в своих интересах; такие люди, не задумываясь, могут пойти и против своей Родины, а не встанут на ее защиту.

«…Главная цель местных вл[астей] [31], – писала Елена Ивановна, – внести как можно больше разложения в эмигр[антские] круги и тем обезопасить себя от возможности сплоченного, твердого блока» [14, с. 157].

Но ожидания японцев в отношении Николая Константиновича не оправдались. Увидев, что своею деятельностью Н.К.Рерих расстраивает их планы, они набросились на него с клеветой, используя для этого подконтрольные им русскоязычные газеты. Целью этой клеветнической кампании была попытка дискредитации Рериха в глазах русских эмигрантов. Подобные действия японские власти использовали и в отношении других известных русских деятелей. Как писала Елена Ивановна:

«…В программу местных хозяев [31] входит дискредитирование всех выдающихся эмигрантов для еще большего среди них разложения» [14, с. 255].

И хотя эмиграция, как писала Елена Ивановна, не оправдала надежды, возлагаемой на нее, тем не менее, результаты трудов Н.К.Рериха не прошли даром. Многие образованные Рерихом общества сохранили свою деятельность, продолжая утверждать заложенные им духовные основы и любовь к Родине. Ряд культурных деятелей и представителей эмигрантских организаций отказались сотрудничать с Японией против СССР, за что они были высланы из Маньчжурии. С хорошей стороны показал себя и харбинский РОВС. На предложение японских властей создать из членов этой организации шпионские отряды для заброски на территорию СССР его руководитель генерал Г.А.Вержбицкий ответил категоричным отказом. После чего он был арестован и выслан из Харбина, а сам РОВС закрыт [32, с. 193–194]. Был закрыт и Восточный казачий союз, также не пошедший на сотрудничество с Японией против своей Родины.

 После окончания Маньчжурской экспедиции, когда уже не нужно было скрывать свои мысли о России от наблюдающих за Рерихами разведок разных стран, в том числе и от Японии, Е.И.Рерих напишет свое мнение об одном из харбинских клеветников Николая Константиновича:

«Очень тронута Вашей готовностью выступить на защиту Н.К., но думаю, что не следует возражать Вас[илию] Иванову. Репутация его хорошо известна во многих эмигрантских кругах. Он ведь открыто читает лекции в Х[арбине] о желательности японской гегемонии в Сибири, а книги его выпускаются немецким издательством. Иностранные газеты и журналы открыто пишут о существующем договоре немцев с японцами против России. Потому и проводится грубая, но систематическая дискредитация всех выдающихся русских деятелей» [14, с. 682].

Из этого фрагмента письма ясно видна позиция самих Рерихов в отношении Родины. Осуждая деятельность клеветника по поддержке японской агрессии против СССР, Елена Ивановна четко выразила их собственные противоположные взгляды.

«Так, одни с японцами, другие с немцами, и все думают помочь родине, вернее, своему благополучию, – таково безумие наших дней, – замечала она по поводу некоторых эмигрантов в другом письме. – <…> Горький опыт минувших лет должен был бы научить, во что обходятся все интервенции» [33, с. 24].

Так все попытки Росова приписать Николаю Константиновичу объединение эмиграции для совместных действий вместе с Японией против Советской России являются его собственным, ничем не подтвержденным вымыслом и противоречат всей деятельности и творчеству Н.К.Рериха. Проводя большую культурную работу, утверждая объединение русских эмигрантов в Маньчжурии, Николай Константинович стремился создать сильный и сплоченный союз патриотов, готовых встать на защиту своей страны.

Важность и необходимость защиты Родины от нападения врагов отражены во многих очерках Николая Константиновича, созданных в то время. Очень ярко представлены эти мысли в очерке «Оборона», написанном в 1936 году.

«Оборона Родины есть долг человека, – отмечал Рерих. – Так же точно, как мы защищаем достоинство матери и отца, так же точно в защиту Родины приносятся опыт и познания. Небрежение к Родине было бы прежде всего некультурностью» [34, с. 15]. И далее: «Великая Родина, все духовные сокровища твои, все неизреченные красоты твои, всю твою неисчерпаемость во всех просторах и вершинах мы будем оборонять. Не найдется такое жестокое сердце, чтобы сказать: не мысли о Родине. <…> Через все и поверх всего найдем строительные мысли, которые не в человеческих сроках, не в самости, но в истинном самосознании скажут миру: мы знаем нашу Родину, мы служим ей и положим силы наши оборонить ее на всех ее путях» [34, с. 16].

Литература и примечания

31. Японцев.
32. Дубаев М.Л. Харбинская тайна Рериха. М.: Сфера, 2001.
33. Рерих Е.И. Письма. Т. V. М.: МЦР, 2003.
34. Рерих Н.К. О Великой отечественной войне. М.: МЦР, 1994.

 Главная   >   Защита Имени и Наследия Рерихов и Е.П. Блаватской   >        Опубликовано: 3.02.2026