Корни клеветы
Н.К. Рерих о лживых публикациях
30-х годов ХХ века
и их источниках
С 2018 года Международный Центр Рерихов осуществляет важнейший издательский проект – публикацию писем всемирно известного художника, мыслителя, путешественника и общественного деятеля Николая Константиновича Рериха. В настоящее время вышли в свет уже 4 тома, которые охватывают период с 1896 по 1937 год включительно.
Письма Н.К.Рериха – это кладезь мудрых мыслей, высоких идей, духовных наставлений. Но это также и возможность увидеть ежедневную работу духа и мысли великого художника, возможность проследить, как высочайшие идеи претворяются в действие, применяются в жизни каждого дня.
Благодаря этому изданию у нас появилась возможность еще раз взглянуть на некоторые события, происходившие в 30-х годах ХХ века, увидеть их новые грани, незамеченные ранее подробности, узнать о некоторых публикациях в средствах массовой информации того времени, сопровождавших как деятельность самого Николая Константиновича, так и учреждений, им основанных.
Н.К.Рерих внимательно следил за прессой, так как видел в ней один из аспектов преломления действительности в общественном сознании, некое, пусть порой кривоватое и мутное, зеркало, отражающее состояние общества в той или иной стране.
Рерих отслеживал публикации о своей деятельности и о работе основанных им учреждений, в том числе и негативные, стремясь установить первоисточник клеветы. Он понимал, что у каждой лжи есть «имя, отчество и фамилия», которые многое могут объяснить.
К этому же он призывал и своих сотрудников: замечать, собирать, информировать о каждой негативной публикации, стараться выяснить её скрытые мотивы и отследить последствия распространения.
Как это видно из писем Н.К.Рериха, источниками клеветнических нападок становились: бывшие служащие, уволенные за негативные проступки, завистники, сотрудники, не получившие для себя ожидаемой выгоды, просто психически нездоровые люди, проявлявшие своё заболевание в контактах с Николаем Константиновичем.
Так, об одном случае клеветы, исходящей от уволенного за махинации служащего Нью-Йоркского музея некоего А.Холла, Рерих писал:
«…Уволенный за недобросовестность и нечестность управляющий дома начал рассылать клеветнические письма об Учреждениях во всевозможные инстанции… <…> Мы указали в Нью-Йорк собирать все сведения по этому низкому нападению, и я очень прошу Вас, если бы и до Вас дошло нечто, сообщить это …, ибо никогда не знаете, где истинный корень клеветы» [1, с. 292–294].
Когда в начале 30-х годов в прессе стали появляться клеветнические публикации о Центрально-Азиатской экспедиции, Николай Константинович предпринял определенные усилия, чтобы установить их происхождение. Одним из таких источников оказался известный французский востоковед Поль Пеллио. Вот что писал Рерих по этому поводу:
«…Слышанные вами наветы сводятся: к масонству, к большевизму, к тибетским документам. Лица, повторяющие эту заведомую клевету, являются или невеждами, или убежденными клеветниками. Можно только пожалеть, насколько человечество не любит узнавать факты, а часто для каких-то своих темных соображений даже пытается извращать их. <…> Одного распространителя этой [тибетской] клеветы нам удалось установить, и он оказался никем иным, как, к сожалению, человеком, претендующим на звание ученого, а именно г-ном Пельо <…> Упаси Бог от таких ученых! Ведь звание ученого должно обязывать к добросовестности и изучению фактов прежде, нежели говорить о них» [1, с. 343–344].
Когда Рерихи столкнулись с клеветой из уст своей знакомой М.А.Германовой (настоящкая фамилия – Красовская-Калитинская), выяснилась весьма неприглядная история:
«…наветы шли от бедной одержимой, которую мы сожалеем, но одержание настолько сильно, что сердце её наполнено злобою, не отступающей ни перед клеветою, ни перед предательством. <…> Пока я имел возможность помогать ей и денежно, она писала мне восторженные письма с великолепными эпитетами. Но как только кошелек мой истощился и, несмотря на всё мое желание и на все поиски, мы не могли найти в настоящие труднейшие времена финансовых пособников им, то всё переменилось, и я сделался исчадьем ада. Особа, познакомившая нас, писала мне: “Если бы нашлась тысяча долларов, то всё стало бы на место”. Может быть, Вы слышали и о прискорбном случае одержания и с её мужем» [1, с. 417–418].
Упомянутый в этом письме муж М.Германовой А.П.Калитинский (1879–1946) был руководителем Seminarium Kondakovianum (Семинара имени Н.П.Кондакова, с 1931 года Археологического института имени Н.П.Кондакова, Прага, Чехословакия), некоторое время сотрудничал с Нью-Йоркским музеем Николая Рериха, Комитетом Пакта Рериха и Институтом «Урусвати». В начале 30-х годов Семинар испытывал серьезные организационные и финансовые трудности. Эти события совпали с глобальным финансовым кризисом, а также с неким нервным заболеванием А.П.Калитинского. Семья находилась в трудных условиях, что, впрочем, было обычным делом во время Великой депрессии 1929–1939 гг. М.Германова обращалась за финансовой поддержкой к Рерихам и, не получив её, озлобилась.
В.Г.Коренчевский [2], ещё один из деятелей эмигрантского движения, также распространявший клевету [1, с. 445], запомнился тем, что при встрече с Николаем Константиновичем в Лондоне в 1930 году сказал ему, что он не Рерих, а Адашев. «Это тот самый тип, который просил меня признаться, что я вовсе не Рерих, и при этом он называл совершенно другую русскую фамилию, которая вообще на нашем горизонте никогда даже не показывалась» [1, с. 425].
Этот эпизод Н.К.Рерих упоминает несколько раз [3]. В очерке «Выдумки» он описал его подробно:
«…в 1930 г., в Лондоне же ко мне явился проф[ессор] Коренчевский и после всяких замысловатых вступлений сказал: "Есть у меня один вопрос, на который Вы мне, наверно, не ответите". Когда же я заинтересовался таким оборотом и сказал, что готов ему ответить, он таинственным голосом провещал: "Ведь вы не Рерих, а Адашев". Когда же я настаивал на том, что я есмь я, он с хитрым видом закончил: "Я так и думал, что вы мне не скажете истину". Вот, с какою кромешною тьмою приходится встречаться. Даже не знаешь, где границы этого Гранд-Гиньоля! Тогда у нас осталось впечатление, что Коренчевский умалишенный, но, очевидно, таких безумцев на свете довольно много, ибо они всячески продолжают свое своеобразное рекламирование» [4, с. 62-63].
Вот такие «деятели» встречались в русской эмиграции, и даже занимали в ней заметное место…
Николай Константинович Рерих не всегда реагировал на клеветнические публикации. Когда в маленьком польском журнальчике под названием «Лотос» появилась направленная против него и его взглядов статья, он написал своим сотрудникам:
«Сейчас нам хочется … предупредить Вас о возражении на статью в “Лотосе”. Дело в том, что “Лотос” является чисто провинциальным польским журнальчиком, и если возражать, то можно возражать лишь по-польски и в том же журнале, дабы не оповещать о нелепостях новые круги читателей. Отвечать на польский текст по-русски вообще невозможно, ибо это лишь оповещало бы ни в чем не повинных русских читателей. Вообще, всякие возражения имеют ту неприятную сторону, что нелепость прочтут одни, а возражения обычно попадают в руки совсем других. Кроме того, самым лучшим возражением будет положительное утверждение. Чем больше будет таких справедливых утверждений – тем лучше, но, конечно, без всяких ссылок на произнесенные или учиненные кем-то безобразия. Такие положительные утверждения мы называем Бирбаловой линией…» [5, с. 185].
Этой линии Н.К.Рерих придерживался постоянно. Множество своих очерков он отправлял сотрудникам для возможных публикаций. В письмах он интересовался размещением этих очерков как в русскоязычных, так и в англоязычных изданиях. Безусловно, это было одним из проявлений той самой Бирбаловой линии.
Надо заметить, что на личные клеветнические выпады Рерих не отвечал. Но если дело касалось клеветы, которая затрагивала деловую репутацию учреждений и культурную работу, Николай Константинович умел, благодаря обширной переписке и особой интуиции, выяснить подчас то, что было совершенно неочевидно участникам и свидетелям тех событий.
«Лично я глух, … на всякие клеветнические выпады, когда они касаются лично меня, но когда при этом, хотя бы косвенно, затронуты и другие люди, то является необходимость очищать атмосферу от всяких гнилых миазмов» [1, с. 546].
Н.К.Рерих неоднократно обращал внимание своих корреспондентов на скоординированный характер клеветнических кампаний, направленных против созданных им организаций:
«…Некоторые наши сотрудники замечают какую-то злонамеренную черную руку, которая таинственно действует…» [1, с. 441].
«Ведь, в конце концов, мы даже не знаем первоисточника темных попыток. Конечно, мы знаем, что это ни что иное, как сатанинская ложа, но какие у неё ответвления, иногда уследить чрезвычайно сложно» [6, с. 155].
«…Происходящее ... имеет какие-то глубоко мрачные корни, которые не чем иным, как заговором, нельзя и назвать» [5, с. 405].
Понимание не только злонамеренности, но и спланированности действий вражеских сил помогает нам сегодня выявлять истинные корни клеветы в адрес Н.К.Рериха, распространяемой в далекие 30-е годы прошлого века.
Остановимся на нескольких событиях, отраженных в письмах Н.К.Рериха.
Одно из них было связано с выступлениями в среде русской эмиграции. Надо отметить, что отношение некоторых эмигрантских организаций к Рерихам было весьма недоброжелательно. Н.К.Рерих писал: «…Обе русские газеты в Париже относятся как-то враждебно и неоднократно уже помещали ряд лживых сведений» [7, с. 34]. Это были газеты «Возрождение» (редактор П.Б.Струве) и «Единый фронт» (редактор А.Н.Павлов).
В конце 1932 года на некоем эмигрантском собрании в Париже была вброшена клевета, позднее опубликованная в газете «Единый фронт» с другими лживыми добавлениями о том, что Музей Н.К.Рериха в Нью-Йорке причастен к поставкам оружия в Чили, где происходили в тот момент очередные массовые беспорядки. Н.К.Рерих в письме к М.А.Таубе пишет:
«…Прискорбный инцидент, произошедший на собрании 18 ноября, когда была доведена до сведения собрания гнусная клевета о поставке нашими Учреждениями в Нью-Йорке оружия для чилийских революционеров. <…> Какие-то чудовища не стесняются изобрести мерзость об оружии для Чили. <…> Мы обязаны относиться очень зорко и чутко к этой подпольной махинации, в которой, может быть, участвуют совсем неожиданные крупные элементы» [1, с. 533-534].
Бессмысленность этой клеветы была очевидна, её опровергло и чилийское правительство [7, с. 9, прим. 3]. Но в это время разворачивалась деятельность по продвижению Пакта Рериха, и деловая репутация Музея, который был координирующим центром этой работы, должна была быть безупречной.
Поэтому, спустя две с небольшим недели Н.К.Рерих вновь обсуждает с Таубе чилийскую историю и обращает внимание своего корреспондента на то, что вброс этот имел иностранное происхождение:
«…Выдумка о Чили является чем-то совершенно особым, показывающим какую-то преднамеренную махинацию. <…> В клевете о Чили вряд ли могут быть замешаны лишь иммигрантские элементы. Наоборот, само происхождение сведений из Берлина, и кто знает, может быть, не без участия корреспондентов «Морнинг Пост», мне напоминает некоторые Ваши рассказы о Берлине» [1, с. 546].
Уже в этом письме Николай Константинович упоминает очень известную тогда английскую газету, не брезговавшую публикацией лживой и непроверенной информации. Так в этой истории появляются не только германские, но и английские корни.
Из дальнейшей переписки выяснились и некоторые подробности. Так, Н.К.Рерих определенно называет некоего Вреде. Он его характеризует как «бывший морской офицер, хиромант, знахарь и корреспондент Лондонской “Морнинг Пост”». Для Рериха было принципиально важно, что этот человек – корреспондент английской газеты, это обстоятельство он подчеркивает всегда, когда упоминает в письмах его имя, как бы давая подсказку, намек своим корреспондентам.
В своих письмах Рерихи довольно часто прибегали к иносказаниям, использовали псевдонимы и условленные географические названия. Ведь переписка и Николая Константиновича, и Елены Ивановны была под особым вниманием неких весьма влиятельных организаций. Так Н.К.Рерих пишет М.А.Таубе:
«Мы нисколько не сомневаемся в том, что со многих писем, вероятно, снимаются копии или фотостаты. Против чего мы не имеем претензии, ибо вся наша деятельность позитивна и направлена на благо человечества» [1, с. 536].
Тем не менее, о многом они говорили с осторожностью. Так было и в истории с «корреспондентом “Морнинг Пост”».
В ещё одном письме к М.А.Таубе Рерих пишет:
«Относительно мерзкой заметки в не менее мерзком “Едином Фронте”, будьте добры, узнайте у достойного «дворянина» Павлова, кто именно кроется под псевдонимом Вал[ентин] Ал[ександрович]. У меня почему-то создается представление, что этот писака – не кто иной, как некий корреспондент “Морнинг Пост” из Риги. Выясните это обстоятельство, и это послужит к разгадке некоторых других сфинксов. <…> Корреспондент “Морнинг Пост” из Риги уже выступал с фальшивыми сведениями о нас в “Возрождении”. Думается, что теперешняя его статья является продолжением той же порученной ему интриги, к которой принадлежит и чилийская басня <…> Можно подумать, что таинственный корреспондент из Парижа в “Нейе Фрейе Прессе”, о чем я писал Вам, тоже принадлежит к этой же группе» [7, с. 61].
В письме к Е.К.Святополк-Четвертинской он уже впрямую называет имя:
«Вероятно, через Шклявера Вы знаете о мерзкой клеветнической статье, появившейся в “Едином Фронте”. Недавно мы услышали фамилию этого автора. Оказывается, фамилия его Вреде, он бывший морской офицер, хиромант, знахарь и корреспондент Лондонской “Морнинг Пост”» [7, с. 81].
И далее, вновь к М.А.Таубе:
«…Мы вполне выявили авторство и ближайшее участие Вреде в мерзостях. Может быть, он это делает по некоей мерзостной службе, тем более что корреспондирует в “Морнинг Пост”…» [7, с. 96].
Что же это за человек? Барон Валентин Александрович фон Вреде из остзейских немцев был личностью в высшей степени сомнительной. Информации о нем сохранилось немного. Она приведена в некоторых источниках, посвященных русской эмиграции. Так интернет-издание «Русская Эстония» [8] приводит некоторые биографические сведения. Обычно такие ресурсы достаточно благожелательны, но из этой биографической справки явствует, что В.А.Вреде, уйдя с морской службы после революции, был не только журналистом нескольких изданий, но и членом пронацистской организации «Балтийское братство», участвовал в попытке госпереворота, имел контакты с полпредством СССР в Латвии, планировал организовывать псевдотеррористические группировки для отправки в Советскую Россию и т.п.
Как говорится, пробы негде ставить. Но для Рериха на первом месте для характеристики этой малоприятной личности явно стояли его английские связи, безусловно, не только журналистские. Не случайно Н.К.Рерих пишет о его «некоей мерзостной службе» именно в связи с английской газетой.
Вторым источником стала информация из прессы Германии (Рерих, в частности, упоминает газету «Нейе Фрейе Пресс»). Поддержка клеветы на Нью-Йоркский музей со стороны Германии была для Рериха очень опасным проявлением. Он знал, какие силы могли за этим скрываться.
Надо сказать, что роль Германии в событиях вокруг деятельности Рериха мало исследована. Но можно вспомнить странные подробности, на которые он обращал внимание в письмах. Перед окончательным разрывом и предательством «трио» летом 1935 года Луис Хорш и Эстер Лихтман предприняли поездку по странам Западной Европы. Цель этой поездки была невразумительной, но в ее ходе Л.Хорш и Э.Лихтман посетили Германию.
В 1937 году, в письме американским сотрудникам Н.К.Рерих приводит важные факты:
«Зина пишет Юрию о странной деятельности белокурой [9] в Германии. Действительно, это обстоятельство более чем странно. Зин[а] правильно удивляется, зачем та побывала в Герм[ании] в 1935 году, когда, казалось бы, такая поездка для неё и её друга должна была бы быть по меньшей мере неприятной. Какие-то глубокие причины таятся во всех этих более чем странных движениях. Теперь вспоминается многое, что в свое время под нашим знаком доброжелательства было оставлено без внимания. Разве не странно, что британский консул в Пондишери, заглянув в какие-то свои бумаги, вдруг спросил нас, известно ли нам, что делала белокурая в Германии во время войны? Также странно, что он тогда же что-то сказал о связи её с герм[анской] армией. Мы по доброжелательству тогда отнесли это к какой-то госпитальной работе, но теперь при всех её доносах и лжесвидетельствах встает совсем иная картина. <…> Лик преступности в одном невольно вызывает соображение, что такая же преступность могла проявляться и на разных поприщах. Не буду останавливаться на том, что во время нашей экспедиции мы неоднократно чувствовали веяния из Германии» [5, с. 30].
Напомним, что в 1935 году в Германии уже бушевала юдофобская истерия, антисемитизм наряду с антикоммунизмом стал «краеугольным камнем» нацистской пропаганды, уже готовились к принятию так называемые Нюрнбергские расовые законы (сентябрь 1935 года), направленные прежде всего против евреев. И в это самое время Л.Хорша и Э.Лихтман там принимают, что называется, по высшему разряду. Более того, Хорш, человек, мягко говоря, малообразованный, получает звание почетного доктора Гейдельбергского университета, старейшего университета Германии (основан в ХIV веке). Рерих в письмах неоднократно с иронией называет Хорша «гейдельбергским доктором». За какие заслуги ему было вручено это звание, что вообще стояло за этой поездкой, какой уровень международной поддержки был у Хорша – мы можем только догадываться. Почти сразу же по возвращении «трио» пошло на открытое предательство.
Рерих пишет американским сотрудникам об этом так:
«Злоумышленники начали свою агрессию в половине 1935 года немедленно после своего возвращения из таинственной поездки по Европе. Точно бы какая-то мрачная сила спешила произвести вторжение и разрушение до наступления 1936 года, о котором так много говорилось. Конечно, это обстоятельство будет многозначительным лишь для Вас всех и никто его больше не поймет, но по существу такое обстоятельство чрезвычайно многозначительно» [5, с. 40].
Так, из писем Н.К.Рериха вырисовывается картина заговора с целью опорочить репутацию Нью-Йоркского музея и в конечном итоге разрушить его. Частью заговора стали публикации в эмигрантских русскоязычных изданиях. И судя по разбросанным в письмах Николая Константиновича намекам, заказчиками этих действий могли выступать некие силы в Германии, а, возможно, и в Англии.
Особую роль клеветнические нападки на Н.К.Рериха в средствах массовой информации сыграли во время Маньчжурской экспедиции (1934–1935 гг.). Сам регион, в котором она проходила, создавал немало трудностей. Это не только суровый климат, малая изученность территории, сложности взаимоотношений между населяющими эту местность этническими группами, но и политическая нестабильность. Часть региона находилась под фактической оккупацией Японии. В нем сильно было и влияние Германии, находившейся в неформальном на тот момент союзе с Японией, и воздействовавшей на русскую эмиграцию в Харбине.
Маньчжурская экспедиция столкнулась не только с географически и политически обусловленными сложностями. Существовали ещё и проблемы, связанные с Соединенными Штатами Америки. Руководителем проекта по сбору засухоустойчивых растений на Дальнем Востоке был Генри Уоллес, министр сельского хозяйства в правительстве Ф.Д.Рузвельта и в то же время человек, заинтересовавшийся культурной и миротворческой деятельностью Н.К.Рериха и стремившийся к сотрудничеству с ним. Именно он был инициатором экспедиции, с ним непосредственно решал все вопросы Н.К.Рерих, от него очень многое зависело.
Оказалось, что при всём внешнем почитании и даже преклонении перед Рерихом, этот американский чиновник высокого ранга с самого начала вёл двуличную политику, буквально разрушая левой рукой то, что делала правая.
Проблема была создана двумя американскими ботаниками Говардом Макмилланом (Рерих иногда в письмах пишет «МакМиллен») и Джоном Стивенсом, входившими в состав экспедиции, но всячески демонстрировавшими неповиновение её руководителю Н.К.Рериху. Не будем подробно останавливаться на этой истории, она изложена в книге М.Дубаева «Харбинская тайна Рериха» [10].
По времени эти события совпали с развязанной в некоторых эмигрантских газетах клеветнической кампанией против Н.К.Рериха. Выступления в русскоязычной прессе были, разумеется, неприятны, но, как правило, не выходили за пределы ограниченной аудитории.
Но вскоре к этой клеветнической кампании добавились и несколько англоязычных изданий.
Одновременно 24 июня 1935 года в двух газетах появились статьи с очень похожим клеветническим содержанием. Одна газета была американская «Чикаго Трибьюн» («Chicago Tribune»), другая – английская (что примечательно!), издававшаяся в Китае «Пекин-Тянцзин Таймс» («Peiping-Tiensin Times»). В публикациях утверждалось, что экспедицию Рериха сопровождал и охранял целый отряд вооруженных казаков, что она имела конфликты с населением Внутренней Монголии, приводились и другие подобные вымыслы.
Сам факт англоязычных публикаций совершенно менял ситуацию. Такие публикации быстро распространялись информационными агентствами (Н.К.Рерих в частности упоминает «Ассошиэйтед Пресс») и уже через них перепечатывались другими, более известными СМИ.
Рерих, понимая это, максимально быстро постарался выявить авторов и инициаторов этой газетной клеветы. В письме к Г.Уоллесу Николай Константинович излагает результаты своего расследования:
«Газетные инсинуации от июня месяца по существу безосновательны и, должно быть исходят из неосведомленного и недоброжелательного источника <…>. В целом эта «надуманная история» нелепа и показывает абсолютное незнание фактов и местных условий. Мы заняты расследованием этого дела, и, похоже, его источник находится в Шанхае. Г-н Стилл, корреспондент “Ассошиэйтед Пресс”, посетивший Калган в начале июня, заявил в американской миссионерской службе, что мнения об экспедиции разделились и что много недоброжелательных слухов было пущено двумя отозванными ботаниками, которые, по его словам, “оставили после себя вредоносный след”. Также мне известно, что многие из работников Консульства были настроены весьма предвзято и потому были склонны верить историям ботаников. Примечательно также, что местная пресса воздерживалась от участия в этом злословии и что большинство статей появилось в американских газетах (“Peiping-Tiensin Times” перепечатала некоторые истории, но предусмотрительно опустила клеветнические пассажи) [7, с. 203].
Но в процессе разбирательств Н.К.Рерих выяснил ещё более важное обстоятельство, показывающее как минимум двойственность Г.Уоллеса. Е.И.Рерих ещё в 1934 году в письме американским сотрудникам передавала слова Учителя:
«Очень неладно вокруг Г[алахада] [11]. Очень малодушно устроил экс[педицию]. Очень умалил имя, очень, очень, очень» [12, с. 202].
Теперь эти организационные просчеты стали выявляться. Оказывается, в Шанхае всё это время находился личный представитель Г.Уоллеса, с которым общались американские ботаники. В письме к З.Г.Лихтман Рерих пишет:
«Очень изумляет нас, что в Шанхае, оказывается, существует представитель Гал[ахада], с которым мы не познакомлены. Причины к этому нам совершенно не понятны. В то же время любопытно, что инсинуатор Джон Пауэл [13] тоже в Шанхае. Между прочими инсинуациями он повторяет те же формулы, которые в свое время извергал МакМиллен. А ведь МакМиллен уехал из Китая через Шанхай и, естественно, прежде всего повидал и опутал своею клеветою представителя. Вот вам и получается ниточка – МакМиллен – представитель – Джон Пауэлл – амер[иканские] газеты. Будучи юристом по университету, я, если бы вел следствие, то непременно бы обратил внимание на подобное явное совпадение» [7, с. 205–206].
Ещё более неприглядную роль сыграл Генри Уоллес в период судебных разбирательств в Америке. Для Рерихов вся работа в это время распадалась на три очень важных направления:
работа с адвокатами,
сохранение единения сотрудников,
формирование общественного мнения.
И вот с этим последним направлением были очень серьезные проблемы. Н.К.Рерих в письмах к американским сотрудникам писал:
«…Действительно, должен же найтись тот сильный общественный голос, который во имя правды опрокинет эти предумышленные несправедливости» [5, с. 381].
«Очевидно, что лишь общественное мнение может выступать против всяких подпольно заговорщицких действий» [5, с. 407].
Тем временем клеветнические публикации в американских газетах продолжались.
В январе 1936 года с подачи Министерства сельского хозяйства США, которое возглавлял Г.Уоллес, в нескольких американских газетах, а также по радио была распространена клевета о том, что Маньчжурскую экспедицию прекратили из-за «шпионской деятельности» [6, с. 39, прим. 1] её руководителя. Вскоре Министерство выпустило опровержение, но, как водится, оно было опубликовано где-то на последних страницах газет мелким шрифтом. Клевета разошлась очень широко, а об опровержении почти никто не слышал, о чем Н.К. Рерих упоминал в письмах к американским сотрудникам [6, с. 67-68, с. 71, с. 100]. Прямое участие Уоллеса не только в этом инциденте, но и в деле о налогах, Н.К. Рерих отмечал и в письме от 5 марта 1936 года [6, с. 107].
Запущенная Министерством сельского хозяйства клевета, несмотря на опровержение, продолжала распространяться.
Особенно отличилась газета «Sun» («Солнце»). Она допустила на своих страницах обвинение Рериха не только в шпионаже, но и в мошенничестве.
Рерих настаивал на подаче иска за клевету к газете «Sun» и к информационному агентству «Юнайтед Пресс», которое по своим каналам распространяло лживую публикацию по всему миру, о чем у Рерихов имелись доказательства в виде многочисленных вырезок из газет.
Иск был подан, предатели были им очень встревожены и даже пытались пойти на какие-то соглашения в случае отзыва иска. В письме американским сотрудникам Н.К.Рерих писал:
«…Чета Леви не без особых причин требуют прекращения этого дела о клевете. Ясно, что эта чета со своим другом Гл[иином] [14] является исключительным источником, подстрекающим газету “Солнце” на такой рискованный шаг, как поминание слова “шпионаж”» [6, с. 535].
Но адвокаты Рерихов проявили поразительную «беззубость» и равнодушие к этому делу. Можно предположить, что они были вполне осведомлены об истинных инициаторах этих публикаций и просто не хотели вступать в конфликт с высокопоставленными чиновниками.
Рерихи это понимали. Елена Ивановна в письме к г-же Г.Меррик высказалась совершенно определенно:
«Вы правы, что за Хоршем стоит Уоллес. Очень даже вероятно, что у них есть общие деловые интересы, и именно поэтому мы считаем, что общественность должна знать всё…» [15, с. 68].
А Николай Константинович в письме американским сотрудникам писал:
«Возвращаемся к Совету о том, что кроме пресловутого трио существуют и другие пути черной ложи. Очень может быть, что и сам Глиин [14] и даже Ст[арый] Дом [16], в свою очередь, получают толчок откуда-то. Может быть причастны и те силы, которые всегда работали против России … кто знает, какие ответвления существуют» [6, с. 387].
Судебного разбирательства по делу о клевете в американских газетах провести не удалось. В очередной раз были упущены возможности воздействовать на общественное мнение, которое могло бы противостоять тайным заговорам и интригам. Работа в этом направлении велась вяло, а предатели проявляли максимум настойчивости и изворотливости. Поэтому корни этой клеветы не были обнародованы и осуждены.
В одном из писем к американским сотрудникам Н.К.Рерих с горечью отмечал:
«Если мысленно соберем все добрые происходящие знаки, то их окажется в разных странах весьма много. Тем чудовищнее становится преступление апостатской шайки и их нескольких глинообразных [14] соучастников. Точно бы получается какой-то мерзкий остров, полный отбросами – где-то около Нью-Йорка, говорят, существует такой остров, полный крысами. Где же тот Золя, который с точки зрения справедливости и общественности подымет звучный голос и запечатлеет всё происходящее?» [5, с. 422]
Голос общественности не прозвучал. В Америке не нашлось своего Эмиля Золя [17], который бы выступил в защиту справедливости. В этом и состоит одна из важнейших граней «американской трагедии».
С того времени прошло уже 90 лет. И мы видим: мало что изменилось в ситуации вокруг имени и наследия Рерихов. По-прежнему за клеветой на Рериха стоят те же силы, о которых Рерих писал в письмах: определенные и очень влиятельные круги Германии, Англии, США, и корни клеветы глубоко скрыты. По-прежнему в России, как и раньше в эмигрантских кругах, немало тех, кто по невежеству или злому умыслу помогает враждебным силам дискредитировать Рериха и его идеи. По-прежнему общественное мнение не всегда готово подняться на защиту культуры, её охрану и поддержку.
Битва за Культуру продолжается. Идеи наследия Рерихов есть единственный прямой путь для возрождения и процветания России. Именно поэтому сейчас необходимо поддерживать Международный Центр Рерихов в его борьбе за справедливость, против невежества и клеветы.
Будем помнить слова Н.К.Рериха:
«… Борьба против вандализма составляет один из наиболее важных аспектов культурной деятельности» [5, с. 451].
Садовская И.А.
Опубликовано также на сайте Международного Центра Рерихов
Литература и примечания
1. Рерих Н.К. Письма. Т. I (1896–1932). М.: Международный Центр Рерихов, 2018. 648 с., с илл.
2. Коренчевский В.Г. (1880–1959), российский и британский патолог, геронтолог, фармаколог и бактериолог. Около 1920 г. эмигрировал в Великобританию. В 1928 – председатель 4-го съезда Русских академических организаций в Белграде. Профессор. В 1920-х - 1930-х гг. активный член Русского студенческого христианского движения (РСХД) и лондонского кружка РСХД.
3. См. очерки: «Выдумки» (Листы дневника, т. 2), «Битва» (Листы дневника, т. 3), «Выдумщики» (Листы дневника, т. 3), «Новый год. 01.01.1946» (Листы дневника, т. 3).
4. Рерих Н.К. Листы дневника. Т. 2, 2-е издание. М.: Международный Центр Рерихов, 2000. – 512 с., тон. илл.
5. Рерих Н.К. Письма. Т. IV (1937). М.: Международный Центр Рерихов, 2024. 504 с., с илл.
6. Рерих Н.К. Письма. Т. III (1936). М.: Международный Центр Рерихов, 2022. 600 с., с илл.
7. Рерих Н.К. Письма. Т. II (1933–1935). М.: Международный Центр Рерихов, 2020. 352 с., ил.
8. Например, в интернет-издании «Русская Эстония» о нем имеется небольшая справка.
9. Так Рерихи называли иногда в письмах Э. Лихтман.
10. См. Дубаев М.Л. Харбинская тайна Рериха. Н.К. Рерих и русская эмиграция на Востоке. М.: Издательство духовной литературы; Сфера, 2001.
11. Так Рерихи в переписке называли Г. Уоллеса.
12. Рерих Е.И. Письма. Том II (1934 г.). М.: Международный Центр Рерихов, 2000, 576 с., с илл.
13. Автор клеветнической публикации в «Чикаго Трибьюн».
14. Глиин – так Н.К. Рерих называл в переписке с американскими сотрудниками Г. Уоллеса после предательства «трио».
15. Рерих Е.И. Письма. Том VI (1938–1939 гг.). М.: Международный Центр Рерихов, 2006, 560 с., с илл.
16. Государственный департамент США и госсекретарь Корделл Холл.
17. Эмиль Золя (1840–1902) – французский писатель. Выступил в 1898 году в поддержку невинно осужденного за шпионаж капитана А.Дрейфуса с открытым письмом «Я обвиняю» в газете, вызвавшей огромный резонанс в культурном мире. Эта статья, из-за которой Э.Золя был подвергнут репрессиям, тем не менее привела к оправданию А.Дрейфуса. Статья считается шедевром газетной публицистики.
Главная > Защитим Имя и Наследие Рерихов и Е.П. Блаватской Опубликовано: 12.03.2026
